Прорвемся, опера!

— Ну ладно, у Коренева, — Пигасов кивнул на Толика, — почерк отличается. Это вы все у него списывали⁈ Ещё и дословно! Вообще не сами? Кому-то отдали, чтобы вместо вас записал?

— Ну, у оперов-то часто мысли сходятся, — сказал Устинов и подошёл к окну. — Вот и получилось так.

— Да и почерк у оперов, как у медиков, — добавил я. — Вы рецепты от разных врачей возьмите, не отличите. Вот и у нас так же, всё похоже."

"— Шутки шутите? Короче, завтра утром, Васильев, идёшь ко мне за направлением на реабилитацию, — Пигасов шумно выдохнул через нос.

— Но сначала — тестирование. И когда с него вернётесь, вас всех будет ждать служебная проверка, потому что я сейчас отнесу эти тетради криминалисту, чтобы он провёл исследование и сравнил почерка! И у меня будет основание для наказания!

На этих словах он быстро вышел, но его торопливые злые шаги ещё долго слышались в коридоре.

— А к Кириллу кто-нибудь подходил? — тихо спросил Якут. — Надо было такой вариант предусмотреть, могли догадаться, что Пигасов и правда будет проверять конспекты.

С него станется их целиком прочитать.

— Подходил, — успокоил его я. — Экспертиза покажет всё, что нужно, что все записи сделаны разными исполнителями.

Зазвонил телефон. Устинов только что вышел, Якут закурил, задумчиво глядя в окно, Толик гладил Сан Саныча, облачённого в новый ошейник, так что ответил я сам.

— Позовите Васильева к телефону, — попросил в трубке чей-то знакомый мужской голос.

— Я это, кто спрашивает?

— Витя Орлов.

Тут у меня друг подрался с бандитами, и его ваши повязали, хотя он за девушку вступился. Но их отпустили, а его к вам повезли. Можешь поговорить с кем-нибудь? Ладно бы за дело, а тут вообще беспредел, они ещё в машину потащили, а он даже трезвый был.

— Поговорю, Витя, посмотрим, что можно сделать.

Хоть ко мне Орлов обратился, а не сам решили что-то учудить. Так что поговорю, выясню, что случилось. Привезут-то всё равно к нам, в обезьянник, там всё и узнаю.

Глянул за окно, удивился, что уже начало темнеть и день прошёл, после спустился в дежурку.

А там было весело.

Хохотал Устинов, хихикал дежурный, ржал помощник дежурного, тянула лыбу до ушей Ленка по прозвищу «Секретутка», она сводку в ДЧ забивала (должность при этом ее назвалась очень солидно — инженер-электроник), смеялись, зажимая рты, забредшие на огонёк ППС-ники и пара гайцов.

— Как, говоришь? — дежурный Ермолин, говоривший по телефону, смахнул набежавшую от смеха слезу.