Прорвемся, опера!

Просто я с этим важняком почти не работал, он ушёл на пенсию по выслуге вскоре после того, как я выпустился из школы милиции и устроился в УГРО. Спрошу потом у Якута, чтобы удостовериться.

Но надо бы узнать, о чём они говорят, потому что Филиппов не стал бы его называть без причины, когда мы обсуждали, откуда может быть утечка. Ведь этот следак раньше занимался пропажами людей, но как-то без особого рвения это делал, все больше на корзину работал.

— И вот, — рассказывал, видимо, Рудаков анекдот. — Встретились они втроём, один стал танкистом, другой лётчиком, третий чекистом.

Танкист говорит: вот я когда домой с учений еду, всегда проезжаю на танке мимо дома и по газам даю. Двигатель ревёт, жена слышит. Когда домой возвращаюсь, стол уже накрыт, жена накрашена, всё тип-топ.

— Этот я не слышал, — следак Румянцев поставил кружку на стол с громким стуком. — Что дальше?

Говорили они громко, не таясь, я слышал их хорошо.

— Лётчик говорит: вот когда с вылета возвращаюсь, жена сразу понимает, что это я.

Вечером прихожу домой, стол накрыт, жена ждёт, всё в шоколаде!

Хозяин шашлычной принёс им две пластиковые тарелки, на которых был разложен порезанный лук, и обильно посолил его аж из горсти. Мясо ещё готовилось.

— А чекист, — Рудаков усмехнулся, — чекист говорит: а я приезжаю из командировки поздно вечером, тихо захожу домой, снимаю обувь в подъезде, капаю маслицем в замочек, чтобы не шумело, тихо открываю дверь своим ключом… и ещё ни одна падла от меня не ушла! — он захохотал. — Всех её любовников спалил!

Я обошёл кафешку ещё и встал чуть поближе, чтобы мне их слышать, а они меня не видели.

Вот за тем деревом местечко подойдёт, тем более, там постоянно трутся собачники. Просто Рудаков — следак опытный, но меня он в лицо вряд ли помнит, я для него зелёный стажёр из ментовки, а голодный Румянцев слишком часто смотрел в сторону жарящихся шашлыков, жадно глыкая пиво. Пусть думают, что я просто пришёл погулять с собакой, если даже и заметят краем глаза.

И что они тут делают? Просто решили встретиться и попить пивка в тёплый денёк? Вполне возможно, но я слишком долго был опером, чтобы пройти мимо такого и ничего не выяснить.

— Капец, Николаич, — начался жаловаться Румянцев. — Там опер молодой вылез откуда-то, Васильев, сын этого, из РУОП который. Там, короче, бытовуха была, алкаши порезали друг друга, а он уперся — серия, серия! И опытные менты его тоже послушались! И батя его влез, типа, след просматривается группы организованной.