Прорвемся, опера!

Могли забрать оружие с собой? Не, пусть кинжал и выглядит дорого, всё же на нём мокруха, с таким попадаться опасно… если только убийца не захочет потом кого-нибудь подставить таким ножичком «со следом»."

"Ну а с Василием Иванычем нас ждёт серьёзный разговор. Допускаю, что это убийство не обязательно произошло из-за слива или при чьём-то прямом участии — до Ганса могли добраться и без нас, не зря же он скрывался на краю города. Но почему его пришили? Потому что мы на хвосте? Или есть что-то еще?

А пока я вышел через калитку на улицу и направился к паре мужиков у соседнего дома, которые курили и обсуждали произошедшее.

— Здорово, земляки, — я подошёл к ним ближе.

— А чегой там стряслось-то? — чернявый усатый мужик в старой советской олимпийке прикурил «Приму» от спички, прикрывая огонёк ладонью от ветра. — Подрались или украли там всё? Там каждую ночь какой-то бедлам творился.

— А что, часто дрались?

— А кто их знает? — сказал другой сосед, рыжий и мордатый, в китайской толстой рубахе на подкладке из искусственного меха, синего цвета, в клеточку.

— Но каждый день там бухали. Я заходил туда тогда, молоток попросить, а он меня послал. Гад такой, с зубом ещё золотым.

— Я бы тебя тоже послал, — усач нахмурился. — Ты мне пилу так и не отдал с весны ещё, и рубанок! Своё иметь надо, а не по соседям клянчить!

— Да отдам я, чё ты начинаешь… — нахмурился тот, в синей рубашке.

— Так вы знали, кто там проживает? — влез я, пока эти горячие финские парни не подрались.

— Проживает-то там Мишка Мухин, — пояснил усатый.

— С женой там жил, но разошёлся с ней из-за синьки, она уехала в город, — он показал в сторону центра Верхнереченска, который жители частного сектора так и называли, «город». — А он сам психанул и на вахту поехал, на север. А я ему ещё говорил, картошку копать надо, печку долаживать в баню, кака вахта щас? А он не послушал. Говорит, корефан там пока поживёт, картоху выкопат.

— Но картошку он так и не копал, — заключил я.

— Угу, и бухал каждый день! И баб к себе водил, — пожаловался рыжий.

— Каждую ночь новая была, всё неймётся ему!

— А ты не завидуй! — со смешком отрезал усатый. — Сам-то как жена уедет, зовёшь всех баб окрестных, да никто не приходит.

— Иди ты!

— И что было сегодня вечером? — снова прервал их взаимные подначки я.

— А ты это, — рыжий присмотрелся ко мне. — Чё так спрашиваешь-то всё? Чё стряслось-то?

— У нас жмур, — я показал корки, и оба переглянулись.

— А, вон оно чё, — протянул усатый.