Элли и Звери

И это для меня было бы прямо радостью и бальзамом…

Если б не одно НО. Вернее, два НО.

Те самые, которые следят за мною так тщательно, что, кажется, на теле ни одного не обсмотренного, не облизанного голодными взглядами участка кожи не осталось. Я с одной стороны радуюсь бесформенности и кулькообразности комбеза, а с другой… Щиколотки мои, шея, ключицы, затылок, короче говоря, все, что осталось открытым, кажется, скоро сгорят к чертям!

Сначала я злилась. Очень.

Мне эта работа нужна, в конце концов!

Я не могу и ее еще прое.

И так с таким трудом получила!

И, самое главное, что мне тут нравится! Мое это!

И надо же такой беде случиться, что и они здесь, Звери несносные, работают! И в одну смену со мной!

Ну вот что делать? Просить перевести в другую смену? А не слишком ли ты, Элька, борзая?

Работаешь пару часов , а еще и права качаешь?

Нет, я, конечно , дама наглая, но берега все же знаю. И сейчас просьба о переводе – явный выход за пределы.

Значит, надо все решать в пределах.

А как решать, когда кое-кто их вообще соблюдать не собирается, а?

Взгляды Зверей настолько плотные, настолько осязаемые, что, если вначале я испытывала раздражение по этому поводу, то теперь… Сука, они словно прикасаются! Словно ласкают! Да чего ж там! Имеют! Они меня просто имеют глазами! Причем, судя по всему, ооочень извращенно!

За все время рабочего вечера, мы пересекались только визуально, сильно занятые наплывом в шиномонтажку и текущими ремонтными задачами.

А все почему?

А все потому, что в голове от каждого случайного соприкосновения глаз с одним из них – стоп-кадры нашего секса! И настолько они, бляха муха, реальные, настолько осязаемые…

Короче говоря, много нового я о себе узнала за этот вечер. Неприятные открытия.

- Ладно, - кивает, наконец, Геннадьич, - по домам. - Звери, закрываете контору. Эля – свободна. Завтра в шесть чтоб как штык.

Я тут же разворачиваюсь и бегом смываюсь в раздевалку, рассчитывая, что Геннадьич повозится чуть подольше, и я успею выскочить с ним из мастерской. Но оказывается, мастер не переодевается, садится за руль в рабочей одежде и сваливает прочь.

А я остаюсь.

Слышу, как с лязгом захлопывается дверь.

И шаги слышу.

Спокойные, неторопливые.

Замираю, комкая на груди так и не снятый комбез, лихорадочно обдумываю ситуацию и не нахожу выхода.