Пропавшая принцесса, или Зачет по родовой магии

Бедные были, а дали необходимое. Иногда меня мучили наивные мечты – вернуться к отцу, отблагодарить приемных родителей, чтоб до конца своих дней не знали нужды ни в чем. Но едва я представляла свое возвращение, вспоминался и Карнатар Вирне. К встрече с ним я не была готова – эта уверенность окончательно окрепла, когда я узнала, кем приходится ему Смиль, – и не буду готова никогда.

Страх восьмилетней Дейнатары трансформировался в страх девятнадцатилетней Дейны.

– Знаешь, – Кэдерн отставил пустую тарелку, – жалко парня, без отца остался.

Он как-то озорно улыбнулся.

– Как?

– Есть у меня идея. Поищем его отца… Отдыхай, Дейна. А мне надо пару писем отправить."

"Я поднялась, чтобы отправиться в свой номер, но Кэдерн меня остановил.

– Побудь здесь, пожалуйста, – серьезно попросил он.

– Я могу отдыхать и у себя.

– Дейна, – вздохнул Кэдерн, – твоя комната для жилья непригодна, а у меня есть одеяло.

– Господин ректор, можно я пойду к себе?

– Нет. Это не обсуждается. – И дверь захлопнулась.

Растерянная, я села на кровать. Поразительный мужчина!

«Меня преследовал не только страх. Постоянно присутствовал какой-то нездоровый интерес. Как я умру? Где? Больно ли будет? Это будет быстро или медленно?

Ожидание конца изнуряло так, как не могли измотать дорога и тоска по Фару. Ночами, лежа на холодной земле, я упивалась видениями – а может, это были сны, – в которых снова была в замке.

– Фар, – шептала я, и в каждом облаке мне виделись его черты.

В одних снах он просил прощения, в других – радовался новой невесте, разворачивал счастливое предсказание и улыбался.

– За что?! – кричала я, спугивая стайку маленьких птичек.

Драматический жест, пошло и наигранно. Ярость, взметнувшуюся внутри, нельзя было унять криком. Она требовала крови, требовала расплаты, требовала забрать жизни тех, кто обрек меня на такую судьбу.

Пошатываясь, я встала.

Когда есть цель, идти проще. Моей целью отныне была Облачная Гора».

Я поежилась. Облачная Гора – место священное, обитель Старейшин и послушников. Удивительно, что Мадлен решилась на такой поступок, как попытку взойти на гору. Отчаяние, конечно, толкает еще и не на такие действия, но все же…

Я отложила книгу в сторону. Тяжелое чтиво. Обычно мы не говорим о пророчествах и ослушавшихся, сама мысль об этом противоестественна, так крепко во мне засели традиции.