Пропавшая принцесса, или Зачет по родовой магии

Продумать все это до каждой мелочи, с расчетом на двадцать лет… Мне казалось, Карнатар – не человек.

– Уйди. – Вдруг стало тошно не только от его присутствия, но и от всего вокруг. – Оставь меня.

На удивление, моя просьба была услышана. Тихие, уверенные шаги, удаляющаяся тень.

– Моя принцесса…

Я резко обернулась, пораженная внезапной и яркой вспышкой какого-то необъяснимого чувства щемящей боли.

– Что такое? – Он заметил мой изменившийся взгляд.

– Ничего. Мне показалось… Не важно.

– После праздника ты поговоришь с отцом.

– Поговорю. Но без тебя. Карнатар, я не знаю, кто ты и какие цели преследуешь. Я прошу спасти моего ребенка, но не могу ничего дать тебе взамен, кроме этой загадочной мести, о которой ты ничего не говоришь. Ты контролируешь практически все в моей жизни, но я не позволю вмешиваться в мои отношения с родными.

– Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. – Советник нахмурился.

– Верно. Я просто в положении. И придется тебе с этим считаться. А не то буду падать в обморок до тех пор, пока ты не выйдешь.

– Это мы посмотрим. Меня пугают твои перепады настроения, Дейнатара. Разберись со своей головой, пока ситуация еще под контролем."

"Я не стала слушать его и ждать, когда останусь одна. Холодало, ветер, казалось, усилился, а я не взяла ни пальто, ни шубку. Двери с грохотом захлопнулись, и я не стала оглядываться, чтобы удостовериться, последовал ли советник вслед за мной. Какая-то молоденькая служанка испуганно отскочила и что-то пробормотала, но я даже не взглянула в ее сторону.

В покоях все было так, как мы оставили. Задернутые шторы, халат Кэда, лежащий на кровати. И завтрак на журнальном столике. Почему-то, увидев тарелку с салатом, который отдал мне Кэд, я окончательно расклеилась. Взяла еду и едва добрела до его спальни, чувствуя, как снова погружаюсь в ту пучину страха, что долго не отпускала меня после побега.

Первый год мне было очень страшно. Детский мозг, подпитываемый неизменными страшилками, присущими возрасту, пугался каждого шороха. Кошмары каждую ночь, срывы – не знаю, как родители пережили это время. Сама я помню плохо. Все почти закончилось по достижении пятнадцати лет, именно тогда меня перестали мучить жуткие картины, перестали чудиться голоса и сущности во тьме, прекратились истерики.

И сейчас я чувствовала, что справиться со всем просто не смогу.