Проклятый Пустыней

Лучше бы выпил та…

— Раньше было иначе, — рявкнул старик. — За такое можно было отблагодарить так, что даже высшие и самые знатные рода были рады оказать нам такую услугу. Вот как сейчас. В награду за спасёние жизни, моей и моих внуков, я приношу присягу роду Кинело… — он замолчал и посмотрел на меня. — Правильно же? Я правильно сказал фамилию?

— Я дам присягу, — сказал рослый мужчина. — И мои дети тоже. В двух поколениях.

— Я и сестра дадим присягу, — сказала светловолосая девушка лет тридцати в платке.

— Я тоже дам присягу! — ударив себя в груди, воскликнул молодой парень.

Такой награды я не ожидал. Я даже не думал о чём-то просить тех людей, которых спас. И уж тем более, я не стал бы говорить им о присяги. В целом я даже имел такое право, но мне бы не пришло в голову о нём заявить.

Тем более нет никакого закона, который это регулировал. Только совесть людей. Они вполне могли не согласиться на присягу, заяви я об этом, ведь присяга это очень ценная штука. Её можно продать, когда дела идут совсем плохо.

Правда, проданная присяга считается большим позором. А вот присяга тому, кто спас жизнь это уже совсем другое. В этом нет ничего зазорного, ведь нет никакой продажи. Так же присяга не будет позорной, если за это дают службу внутри рода. Это уже почетно и опять же нет прямо продажи.

На сколько знаю, половина простолюдинов живет без присяги. Даже самым мощным Эмблемам не нужно больше ста тысяч присягаемые. Сильные Рода больше охотятся за людьми вроде меня, без денег, но с Эмблемой.

— Господин Кинело, — обратился ко мне рослый мужчина, который обещал присягу аж до второго поколения. — Сейчас ночь и все приходят в себя после случившегося, но завтра вечером я обещаю собрать всех, кто даст вам присягу в благодарность за спасение. Разумеется не все смогут, некоторые уже присягнули другому Роду.

— Я понимаю.

— Господин Кинело, вы сможете приехать сюда завтра в восемь вечера?

— Смогу, — кивнул я, вспоминая то, как вообще дается кровная присяга.

Роду Кинело никто не давал присягу последние двадцать лет. Как раз с тех пор, когда в Анклаве был мятеж, жестоко подавленный родом Мортерао, нынешних правителей Анклава. Эрих Кинело, мой отец в этом мире был одним из мятежников. Его приговорили к казни и сказали освободить от присяги четыреста пятьдесят человек, чтобы не убили и меня.