Проданная невеста. Наследник корпорации

Он мертв, так что она вся была готова обрушиться на его «преемника», как огромная волна.

— Я всего лишь говорю вам, что не виню в его смерти вас. Не вы несете ответственность. Соболезную вам.

В голосе был странный подтекст: а кого тогда винит — Руслана? Но тот и так в тюрьме… В чем дело? Это угроза или что?

Я снова опустила глаза. За нами наблюдает пресса — издалека, но все же видят, как мы говорим над телом. Я стою неприлично долго у гроба. Секунду помедлив, я наклонилась и зачерпнула пару размякших комьев земли, безбожно испачкав перчатку.

— Оставьте соболезнования и обвинения при себе, — отрезала я.

Мне ужасно не понравилось, что он сказал.

Я отступила к Зверю, и схватилась за его локоть, глядя под ноги. Гроб накрыли крышкой — больше никто не подошел попрощаться, и под драматическую музыку, начала опускать его в могилу на специальном механизме.

Прощай, пап.

Ты был полным засранцем.

Влажная земля полетела в могилу. Я не стала ждать, пока его полностью погребут — мы со Зверем первыми покинули похороны.

"— Зверь, ты можешь найти юриста, который был на нашей сделке с Русланом? — я обернулась от вида мокрого города в окне авто. — Он знал содержание нашего договора насчет ребенка, но откуда?

— Только от юриста, — подумав, согласился тот.

Зверь начал набирать номер. Но звонил он не юристу.

— Ну что, установили, кто этот хрен? Лучше работайте! Зашипел он! Ищите, кто скрывается за его личностью! И найдите юриста, с которым работал мой брат!

Он швырнул трубку, я проследила полет глазами и взглянула на Зверя.

Бог мой… Как бы мне разобраться, что я к нему чувствую. После того, как мой сын оказался спасен, все менялось.

Я его люблю? Или боготворю? Он сделает меня счастливой?

Мы уже сколько вместе, а реально, всей кожей, каждой клеточкой тела, я начала ощущать это только несколько дней назад. С нашего секса…

— Опекун пользуется фальшивыми личностями, — глухо сказал Зверь. — Кто это, неизвестно. Нужны его отпечатки или биообразцы, может, тогда что-нибудь узнаем.