Проданная невеста. Наследник корпорации

— Почему?

Казалось чем-то ужасным, почти кощунственным осознание того, что Руслан будет гнить в тюрьме, не зная, что его сын жив. Я из своего черного омута вынырнула, а он никогда не сможет.

— Потому что мне не нужны конкуренты, Лили. Подумай сама. Если он захочет забрать ребенка, он сможет. Он его отец. Я не хочу, чтобы из-за этого ты к нему вернулась.

— Я к нему не вернусь, — пообещала я.

Кирилл смерил меня жестким взглядом. Он не верил моему запалу."

"— Вернешься, если заставит. Мать к ребенку всегда возвращается.

Об этом я даже не подумала.

Руслан может забрать его силой. Шантажом вернет меня. Я по колючей проволоке поползу за ребенком после всего пережитого. И он достаточно жесток, чтобы это сделать. Вернуть меня, и забрать положенное.

— Пока он в тюрьме, — продолжил Зверь. — И ни о чем не знает. Будет лучше, если так и останется. А когда я найду ребенка, мы скажем, что он наш. И ты никогда даже не намекнешь, что это не так.

— Хорошо. Я тебе клянусь.

Что еще я могла сказать.

Только после клятвы Зверь поднялся с кровати, через голову натянул футболку.

— Я с тобой, — я вскочила с кровати.

В голове был полный хаос, но я была полна решимости действовать. Зверь поймал мой взгляд, и усмехнулся.

— Поедем к Девину. В полицию обращаться не будем. С моими людьми обыщем его имения.

Я села на переднее сиденье пикапа. Начиналось утро, холодное и серое из-за туч, по мокрой дороге мы направились в город.

Я скрою правду. Зверь мне выбора не оставил.

Но я сама приходила к нему за пробой. Можно будет показать только первый результат анализа, где есть совпадения, а второй — уничтожить. Со свидетелями в лаборатории Зверь вопрос уладит, раздаст деньги, заставит молчать. А может, просто уберет.

Но здесь слишком много слабых мест… Слишком много свидетелей.

Слухи могут дойти до Руслана и без меня.

И тогда он разнесет весь город, пытаясь вернуть родного ребенка.

Я взглянула на профиль Зверя. Волосы он собрал назад, но влетевший в окно ветер растрепал несколько прядей. Он сосредоточенно смотрел на дорогу и, кажется, скрывал свой внутренний раздрай. Ноздри раздувались от гнева.

Мне ведь он тоже не поверил.