Проданная невеста. Наследник корпорации

В нос ударил запах крови, и я увидела, что кисть почти вся в крови. Вторая тоже. Я приподнялась, опираясь на асфальт и смотрела на свои окровавленные руки.

Они притягивали взгляд, как магнит.

Красное на черном.

Запоздало обернулась через плечо: позади лежал безопасник с наполовину снесенной головой. Второй рядом, с дыркой во лбу. Последний лежал лицом в асфальт со сложенными на затылке ладонями. Еще живой.

Я ощутила кровь в волосах, была она и на лице, и на пальто. Просто сначала я не ощутила от шока и холода.

— Лили! Ты цела, конфетка? — ко мне спешил Леонард, я отгородилась от него ладонями, пытаясь встать, чтобы подойти к Зверю.

Тот вдруг шевельнулся.

— Он ранен! — всполошилась я. — Какого хрена вы стоите, помогите ему!

Две мужчин подскочили его, поднимая за руки.

— Да все с ним нормально, — отмахнулся Леонард. — Он в броне, что ему будет! Ты скажи, как сама себя чувствуешь?

— Что? — выдохнула я.

— На нем бронежилет.

Я расхныкалась от облегчения. Нужно встать — я сидела на холодном асфальте, но сил внезапно не осталось, даже Леонард не смог помочь мне встать.

— Привет, принцесса, — он наклонился, позволил обхватить свою шею, а затем поднялся вместе со мной, крепко схватив за талию. — Все нормально? Ты вся в крови. Замерзла.

Он горячо шептал мне на ухо, согревая.

Я не верила, что все закончилось. И закончилось благополучно, насколько это возможно.

— Зверь, — прошептала я, помня, как он это любит.

На секунду он оторвался от меня, чтобы взглянуть в лицо. И улыбнулся. Это было так странно: мы на холоде, я в крови, он в продырявленном бронежилете, а улыбается, как кот, обожравшийся сметаны. Сыто и довольно. Так нужно улыбаться в тепле и уюте, наедине друг с другом, когда все хорошо.

Но Зверь не был бы Зверем, если бы не…

И тут я поняла, почему он так улыбается.

В светлых глазах светилось тепло, в уголках были добрые лучики.

Он знает, что я беременна.

Знает, и молчит при всех.

Вокруг суетились люди, кто-то орал, выжившего арестовывали, а Зверь улыбался и смотрел мне в глаза, словно мы одни на белом свете.

— Тебя надо показать врачу.

— Хорошо.

— Нашему врачу, — добавил он.

Он мог говорить о чем угодно, но в глазах светились мысли только о нашем будущем ребенке. И пока это секрет. Я провела ладонью по его лицу, чувствуя, как пальцы скользят по щетине, зажившим, но еще багровым шрамам, оставшихся от избиений у Маре.