Проданная невеста. Наследник корпорации

Без пальто было совсем плохо: ветер продувал меня насквозь. Я шла, спотыкаясь — просто вперед, не видя ни направления, ни кого-то впереди. Просто в темноту, пока в меня не ударил луч прожектора.

Я остановилась, дрожа на ветру.

Хотелось хоть к черту, но поскорей в тепло.

— Я Лили Девин! — на всякий случай проорала я, и уже уверенней направилась в сторону света.

В первый момент прожектор меня ослепил. Но постепенно глаза привыкли, свет рассеялся, и я видела кромку поля, очертания деревьев и черные силуэты машин за ними.

Я шла все быстрей, обхватив плечи руками. Думаю, они уже увидели и услышали, кто я, и стрелять не будут.

Я уже различала силуэты. Один из них — на коленях, стоял ближе ко мне, чем другие. Они поставили Зверя в авангарде, берегли себя от неожиданностей.

Как только я заметила его, сердце полоснуло от нежности.

Знакомые очертания тела, склоненная голова. Руки, кажется, скованы за спиной. Когда между нами осталось не больше десятка метров, он взглянул прямо.

— Зверь… — прошептала я, крепко стискивая шею.

Он был горячий, шею защекотало теплое дыхание. Тепло проникало сквозь адский холод, который сжирал меня до костей. Кирилл не мог меня обнять, он поцеловал мне лицо, губами щипая подбородок.

— Лили, — отрывисто прошептал он на ухо. — Прижмись ко мне крепче.

Я прижалась до хруста ребер, ладонями гладя затылок и шею.

— Прости, что испохабил тебе свадьбу…

Он дышал в ямочку над ключицей, согревая. Я мечтала, чтобы он меня обнял, но Зверь не мог. Я делала это за нас двоих. Вот бы оказаться в нашем клубе, в спальне, затянутой черным шелком, где хорошо и спокойно, а на кровати мурлычет леопард… Рассмотреть там его лицо, улыбаясь признаться, что у нас будет ребенок. Не здесь и не сейчас. Нам давали буквально минутку поговорить, но сейчас его отпустят, а я останусь.

И он должен будет уйти.

— Тебя отпустят, — пообещала я.

Зверь жарко дышал.

— Не нужно было приходить. Я того не стою, крошка… Лучше бы я сдох.

— Нет, — зашептала я и затрясла головой.

Зверь еще не знает всего, иначе не говорил бы так.

— Принцесса… — с прежней сексуальной хрипловатостью произнес он, тоже скучая по старым временам.

— Меня не тронут, — шепотом объяснила я. — Я дочь Маре.