Продам киску. Дорого

Он протянул к ней руку с посохом, почти дотрагиваясь до груди девушки. Сверкнула вспышка и…

Незнакомка шагнула в очень знакомое марево, чтобы навсегда исчезнуть из Овруча. Да, теперь я ее вспомнила. Вернее, узнала. Моя бабушка Вера – точь-в-точь такая же, как на фотографии почти сорока пяти летней давности.

- Я и говорю – Веренея Гардэн и мой сластолюбец, который по молодости ни одной юбки не пропускал, - ехидно произнесла Прасковея.

- Все бы тебе ворчать, моя ягодка, - усмехнулся Спас.

- Она в брюках, - прошептала я.

- Что? – нахмурилась хозяйка.

- Не было на ней юбки. Только штаны, и убегала она от чего-то страшного, что непременно хотела забыть, - произнесла я.

- Стоит взглянуть на твоего деда, Ритта, - решил Спас, а леший снова зашелестел.

Странное окно снова заволокло туманом, но почти сразу картина прояснилась. На этот раз по лесу бежал мужчина. Возможно, кто-то бы посчитал его блондином, но я знала, он поседел, хотя лицо все еще оставалось молодым и привлекательным.

- Веренея-а-а-а-а! – закричал он, как вдруг на его пути вырос огромный ужасный зверь, такой же седой, как и странный мужчина.

- Лункс… - выдохнула я.

Мой пушистик ни в какое сравнение не шел с тем монстром, который возвышался сейчас на пути преследователя моей бабушки.

Огромный кот зарычал так, что с соседних веток осыпался снег.

- Пусти! – крикнул мужчина.

Зверь не сдвинулся с места.

- Я не изменял ей!

Лункс склонил голову, не позволяя преследователю отправиться в погоню за беглянкой, и тогда седовласый бросился на кота с оружием.

Они погибли. Оба.

- Не-е-е-е-ет! – услышала я бабушкин крик.

И кажется, услышала еще одну женщину. Она тихо смеялась где-то неподалеку.

Картина исчезла, а чаша сама собой очистилась от моей крови.

- Ужасно… - прошептала я.

- Выходит, нет у тебя никого ни в нашем мире, ни в том, откуда ты пришла, - вздохнул леший.

- Не выходит, - покачала я головой.

Глава 6

- Уж не одного ли из Каорских драконов я сейчас видел? – насупил ветки-брови Кряжень.

- Его смерть, - кивнул Спас. – Сам эрцгерцог, говорят, ненадолго пережил своего единственного сына.

- Цветана сказывала, что пустует их замок. Так и стоит на утесе, продуваемый всеми ветрами, а войти никто не смеет, - добавила Прасковея.