Продам киску. Дорого

От них будто свет исходил, а я как мотылек летела на него, не боясь обжечься, и чувствовала себя совсем как в детстве у бабушки.

Если бы я была одна, то, возможно, что-то и утаила бы. Но спасти Лункса для меня сейчас было наиглавнейшей задачей. Бог с ней, с магией, с новым миром, а кот… Кот он мой и точка.

Рассказывала долго. Про землю, про предупреждение деда Антипа, про грозу над мостом и мой странный обморок. Когда повествование дошло до погибшей мамы лункса, Спас особо тщательно расспрашивал про колья в яме, про ветки, кусты и даже зачем-то попросил дважды описать странную лестницу, по которой я выбиралась, волоча на себе кота.

- Темные, - вздохнул он и нахмурился, почесав подбородок через густую бороду.

- Ага, - кивнула я. – Охотник тоже так сказал?

- Кто-о-о? – оживилась Прасковея.

И мне пришлось рассказать, как я вдруг почувствовала шаги, а у охотника шаги были легкими и умелыми. Про то, как начала разбирать тарабарщину и понимать сначала слова, а затем фразы и смысл. Попытка нашего с котом побега, укрытие, сгущающиеся тучи и, наконец, встречу со Спасом на светлой поляне.

- Его люди называли охотника Ваше Лордство или как-то так, я тогда совсем плохо соображала, и руки тряслись. Когда мы уходили через возникшее марево он еще обозвал меня, - не знаю почему, наябедничала на ни в чем неповинного мужчину.

- Как? – спросила хозяйка. Кажется, она так прониклась ко мне симпатией, что ей заранее не нравились люди, способные меня оскорбить.

- Сказал, что мы с котом – редкий трофей.

Прасковея спрятала улыбку, пытаясь сохранить серьезность.

- Что думаешь, мать? Королевские видоки? – спросил у нее Спас.

- Если умирает лункс, они узнают первыми, - ответила Прасковея и тяжело вздохнула.

- Как он хоть выглядел… Лордство это? – спросил Спас.

И как, простите, объяснить богичность Брэда Пита тем, кто ни одного фильма с ним не смотрел и, вообще, не знает, что такое кино.

- Ходил он тихо, будто знал, куда нужно наступить, а где ветка треснет. И шаги у него такие… - я задумалась, а хозяйка широко улыбнулась, словно заподозрила меня в чем-то.

- Ходит и ходит себе, - махнула она рукой. – А из себя каков? Рассказывай!

Сейчас Прасковея напоминала подружку, которой не терпится узнать про друга приятельницы. Если бы я не понимала, что попала в иной мир, и моя судьба здесь неизвестна, а положение непредсказуемо, то, наверное, улыбнулась бы.

- Ну-у-у-у… - протянула я, соображая, как описать мужчину, не выдав своей симпатии.