Пробуждение

Он никогда не заговаривал с Еленой о своей семье или о своей жизни до прибытия в Феллс-Черч. Если же она задавала вопросы, Стефан оставлял их без внимания. Однажды Елена спросила его, не скучает ли он по Италии, не сожалеет ли о том, что приехал сюда. И на мгновение глаза Стефана прояснились, и в их лиственной зелени промелькнули искры.

– Как я могу сожалеть, когда ты здесь? – спросил он в ответ у Елены и поцеловал ее так, что у нее из головы тут же вылетели все сомнения.

В это мгновение Елена вдруг поняла, что значит быть абсолютно счастливой.

– Ах, Елена, – прошептал Стефан.

Если бы так было всегда! Однако в последнее время Стефан все реже и реже ее целовал, и Елена чувствовала, что дистанция между ними все увеличивается.

В пятницу они с Бонни и Мередит решили заночевать у Маккаллогов.

Серое небо грозило пролиться дождем, когда они с Мередит приближались к дому Бонни.

Бонни приветствовала их у двери радостными восклицаниями:

– Ура! Все уехали! Весь дом будет в нашем распоряжении до завтрашнего дня, пока мои родные не вернутся из Лисберга. – Она поманила подруг внутрь, одновременно придерживая перекормленного пекинеса, который отчаянно пытался выбраться наружу.

Но было уже слишком поздно. Янцзы вырвался на волю и стремительным колобком прокатился через передний двор к одинокой березе, где увлеченно залаял куда-то в сторону ветвей. Складки жира на его спине тревожно подрагивали.

– Ну и на кого он теперь ополчился? – зажимая уши, поинтересовалась Бонни.

– Похоже, там ворона, – сказала Мередит.

"Елена оцепенела. Затем сделала несколько шагов к дереву, внимательно вглядываясь в золотистую листву. И точно, там сидела та самая ворона, которую она уже дважды видела.

«Возможно, даже трижды», – подумала Елена, припоминая темную форму, что махала крыльями среди дубов на кладбище.

При виде вороны в животе у девочки все сжалось от страха, а руки похолодели. Птица снова смотрела на нее блестящими черными глазами, почти человеческими.