Пробуждение

Однако его зрачки по-прежнему напоминали огромные черные диски, а сам он был похож на потерявшегося ребенка.

– Дамон тоже туда подошел. Он взял записку прочел ее. А потом… думаю, он сошел с ума. Мы оба сошли с ума. Я подобрал кольцо Катрины, а он попытался его отнять. Ему не следовало этого делать. Мы стали бороться. Мы говорили друг другу ужасные вещи. Каждый из нас винил другого в том, что случилось. Не помню, как мы добрались до дома, но внезапно в руке у меня оказался меч. Мы стали драться. Я безумно хотел изрубить это надменное лицо, убить своего брата.

Помню, как отец что-то кричал нам из дома. Мы бились отчаянно, желая покончить друг с другом прежде, чем он нас разнимет. И мы оказались достойны друг друга. Но Дамон всегда был немного сильнее, а в тот день он еще и двигался быстрее, словно изменился больше, чем я. Когда отец в очередной раз крикнул из окна, я почувствовал, как клинок Дамона пробивает мою защиту. Затем этот клинок вошел в мое сердце.

Елена в ужасе на него посмотрела, но Стефан без всякой паузы продолжил:

– Я ощутил боль, ощутил холодную сталь.

Стало ясно, что она меня пронзила, вошла глубоко, очень глубоко. Удар вышел жестокий. А затем я лишился сил и упал на мощенную камнями дорожку. – Тут Стефан поднял глаза на Елену и просто закончил: – Именно так… я и умер.

Елена сидела в оцепенении. Лед, который она раньше чувствовала у себя в груди, теперь словно заполнил ее целиком.

– Дамон подошел и склонился надо мной. Где-то далеко слышались крики моего отца, крики слуг, но я мог видеть только лицо Дамона.

Его черные глаза были как безлунная ночь. Я очень хотел отомстить ему за все, что он со мной сделал. За все, что он сделал со мной и с Катриной. – Стефан немного помолчал, а затем почти мечтательно произнес: – Тогда я поднял меч и вонзил его в грудь своего брата. Собрав последние силы, я ударил моего брата мечом и пронзил ему сердце.

Гроза уже двинулась дальше, и теперь сквозь разбитое окно доносились негромкие ночные шумы, стрекотание сверчков, шуршание ветра в деревьях.

А в комнате Стефана все замерло."

"– Больше я ничего не чувствовал, пока не очнулся в своей гробнице, – продолжил Стефан, отклоняясь назад и закрывая глаза. Лицо его оставалось напряженным и смертельно уставшим, но та ужасная детская растерянность исчезла. – Крови Катрины вполне хватило для нас с Дамоном, чтобы мы не умерли. Нет, мы не умерли – мы изменились. Мы очнулись в общей гробнице, наряженные в самые лучшие одежды.