Призрачный зов

Под утро перестал пытаться уснуть в очередной раз, встал, хотел позавтракать и пойти проведать Глеба, но погода так ухудшилась за ночь, что, казалось, надвигался конец света.

– Странно, вчера жара стояла, – пробормотал себе под нос.

Но бабушка услышала и ответила:

– Дождь – это хорошо, хоть землю смочит. Только ветер уж очень сильный, боюсь, как бы растения не попортил.

– Наверное, нужно прикрыть все пленкой?

– Нет, Славушка, опасно. Из-за ветра и шифер может в голову прилететь. Будь уж как будет, а мы лучше дома непогоду переждем.

– Но я к Глебу хотел сходить.

– Пережди немного, – заворчала недовольно она. – Вечно тебя куда-то несет. У меня сейчас мясо с картошкой подоспеет, поедим.

Я кивнул и уселся обратно в кресло. Уставился в окно на сад и улицу. Ливень хлестал так сильно, срывал листья с кустов и деревьев, прибивал траву. Ветер гнал мусор и разные предметы. Я заметил, как мимо пролетела чья-то футболка, видимо, до дождя оставленная на веревке сушиться.

Во время жары хотелось немного дождя, но меня удивило, как быстро переменилась погода.

Наступил вечер, а за окном все так же бушевала непогода, и я оставил надежду навестить Глеба. Ветер качал деревья, обламывал ветки. Если выйти на улицу, действительно можно было получить шифером по голове, и не только. Спать мы с бабушкой отправились часов в девять, потому что из-за бури отключили свет.

Засыпал я под дикие завывания снаружи. Иногда казалось, что это голос неведомого зверя, и тогда я вспоминал письмо Федора Ильича про перевертышей. С тех пор как я, только приехав в деревню, увидел за стеклом лицо, окно было занавешено шторой, но сознание все равно рисовало жуткие картины, будто снаружи караулят призраки и пытаются проникнуть в дом.

В итоге я укутался в одеяло с головой и все же кое-как уснул. Ночью меня ничего не тревожило, но проснулся я резко, будто что-то толкнуло. Встал с кровати с головной болью и разыгравшейся тревогой, но при виде бабушки, хлопочущей возле печки, мне полегчало.

– Света все еще нет?

– И сегодня, похоже, не будет, – вздохнула она, а затем улыбнулась.