Притворщик (СИ)

Он взрослый человек, который наверняка осознает последствия своего решения. Так что у него есть какие-то серьезные мотивы поступать так, а не иначе. Будь то мучительная боль, или усталость от борьбы, или что угодно еще, о чем здоровый человек может только догадываться. Мне кажется, что более правильным будет с уважением отнестись к любому его решению. И поэтому я как овца молчу, приводя тем самым в бешенство брата.

Он с таким грохотом захлопывает за мной дверь машины, что я вздрагиваю. Бьет по газам, рвет вперед.

Меня хватает ровно на пять минут этой сумасшедшей гонки.

– Стой! Остановись.

Матиас сжимает челюсти, отчего его подбородок еще больше выпячивается вперед. Резко тормозит. К счастью, я к этому готова и только поэтому не ловлю лбом удар о торпеду.

– Тебе так трудно было сказать «да»? Так, блядь, трудно?!

– Представь себе! Я не собираюсь лезть в происходящее. Потому что ни черта в этом не понимаю.

– Что тут понимать? Он не хочет бороться!

– Так, может, и не надо? Если он так решил?

Чем больше заводится Матиас, тем спокойней становлюсь я сама.

– Думаешь, тебе обломится больше после его смерти? – сощуривается новоявленный родственник.

– Тебе нужно успокоиться. Ты несешь бред. Который я отказываюсь слушать.

Тянусь, чтобы отстегнуть ремень, когда он хватает меня за руку.

– Чего ты хочешь? Сколько? За то, чтобы попросить его вернуться к лечению?

Мне становится душно. Даже приходится несколько раз сглотнуть, прежде чем выговорить:

– Знаешь что? Только отчаяние, в котором ты, судя по всему, находишься, не дает мне съездить тебе по роже.

Отпусти! – я в смятении дергаю рукой, но хватка на моем запястье не ослабевает. – Ты эгоист! Избалованный идиот! Никак не можешь понять, что это только ему решать? Думаешь лишь о себе! А то, что отцу, может, больно, плохо, что тупо надоело… В твою голову не приходит?!

Матиас обжигает меня колючим взглядом. С усилием берет себя в руки, выпускает мое запястье и очень медленно выезжает на трассу.

Молчим почти до самого аэропорта, но напряжение в салоне ни капли не ослабевает. И самое дурацкое в этом всем то, что мне, несмотря ни на что, хочется объясниться. Хочется, чтобы он меня понял. Чтобы я не выглядела в его глазах холодной, неспособной на чувства сукой.

– Мне жаль, Матиас. Я понимаю, что ты его любишь и…

– А ты нет, – не дает мне договорить.

– Это не моя вина.

– Ну да, – ухмыляется с претензией.