Притяжению вопреки (СИ)

— Привет, — поздоровалась она.

— Привет, — облизнув вмиг пересохшие губы, ответил я, чувствуя, как грудную клетку распирает от… не знаю даже от чего больше — от волнения, от тоски или от радости?

Она разглядывала меня так, будто сто лет не видела и ищет, что изменилось, а что осталось прежним. Ну а я-то и подавно вперился в неё с жадностью.

— Ты как? — тихо спросила она. — Вижу, синяки уже сошли… хорошо…

Ответить я не успел — меня окликнула кассирша.

— Молодой человек, вам пакет считать?

Расплатившись картой, я отошёл от кассы, но решил её подождать (за свой йогурт она категорически не позволила заплатить).

Я ждал её чуть в стороне, забив на все установки. Я страшно соскучился. Она вообще действовала на меня так, что самому дико, что такое бывает. Вот если бы она сейчас сказала: «Эйс, пошли». Я бы пошёл, даже не спросил бы, куда и зачем… Хотя, может, и спросил бы, но всё равно пошёл.

Анита тоже расплатилась и обернулась ко мне. А я взгляд от неё не мог отвести. Как будто хотел вдоволь насмотреться и запомнить навсегда её черты, выражение, жесты.

Она приблизилась как-то не слишком уверенно, остановилась напротив, посмотрела вопросительно, но при этом не сказала ни слова.

Не знаю, какая шальная мысль в это мгновение ко мне залетела, но я вдруг произнёс:

— Пошли ко мне.

Не дожидаясь ответа, я взял её пакет и направился к выходу. Она не стала ни возражать, ни ломаться. Пошла следом."

"До дома мы почти не разговаривали. Там и погода не располагала, конечно, но главное, я бы и не мог. Я и дышал-то с трудом, прямо задыхался.

На автомате я разделся, разулся, занёс пакет на кухню, пельмени сунул в морозильник, чайник включил. Потом вернулся в прихожую. Анита успела снять сапоги расстегнуть пальто. Она вообще двигалась медленно, будто всё время сомневалась, стоит ли. Я помог — снял пальто, шейный платок. Пристроил на вешалке.

Потом обернулся к ней, она так и стояла у входной двери.

Я шагнул к ней, порывисто прижал к себе — она не вырвалась, не оттолкнула, но и не обняла. Да и пусть.

Сердце у меня колотилось так, что грудь вздымалась мощно, часто, с шумом. И в глазах темнело и плыло.

Чудом сдерживая почти неодолимый порыв наброситься на неё с жадным поцелуем, я лишь нежно коснулся губами её прохладной кожи.