Притяжению вопреки (СИ)

И ты, типа, должен подчиняться, даже если не хочешь. Вот эти трудовые отношения здорово смахивают на крепостные. А я — за равноправие.

— Равноправие — это утопия, — сказала она.

— Глобально — да, но лично для себя ты вправе выбрать, как строить отношения с кем угодно.

— Если бы было всё так просто… — вздохнула она, потом добавила: — Но ты прав, это ужасно, когда вынужден подчиняться и делать то, чего не хочешь.

— Что, у тебя начальник зверь?

Она лишь пожала плечами.

Я мало знал про работу Аниты — она всё ещё очень неохотно о себе рассказывала.

— Ну вот мы и пришли, — остановилась она у одного из подъездов. — Спасибо, что проводил.

— Я могу до квартиры.

— Не стоит.

— И всё-таки позволь. На чай напрашиваться не буду, не бойся.

Мы зашли в лифт, она тронула кнопку восьмого этажа, и кабина плавно поползла вверх.

Анита повернулась ко мне, посмотрела в упор, опалила синевой глаз. Потом слегка, лишь краешком губ, улыбнулась и выдохнула облако пара. И сама поёжилась от холода. А мне наоборот в голову ударил жар. Да такой, что стало тяжело дышать. Безумно хотелось поцеловать её. Ещё секунда, и я бы это сделал, но лифт тренькнул и распахнул двери.

Я, как привязанный, вышел за ней из кабины, не слыша ничего кроме собственного бешеного пульса.

На площадке было четыре квартиры. Четыре одинаковые стальные двери.

Я подошёл вплотную, как под гипнозом. Но сумел вынырнуть из завораживающей синевы, скользнул взглядом ниже и залип на её губах. Припухших, алых, манящих. Подался вперёд, уже предвкушая их вкус, но она, не говоря ни слова, увернулась и шагнула в сторону.

Сглотнув, я тяжело выдохнул. Посмотрел на неё. Сердце колотилось у самого горла.

Я всё понял. Я идиот.

Кое-как выдавил из себя улыбку и еле слышное:

— Доброй ночи.

Она не ответила, продолжая смотреть на меня во все глаза.

С минуту мы молча прожигали друг друга взглядом, потом я развернулся и ушёл. Даже не стал ждать лифта, спустился по лестнице.

=17.

Не понимаю её. Совершенно её не понимаю…

Если я ей не нравлюсь, зачем приходила? Ну ладно ещё в первый раз — проведать, типа, жив-здоров, а потом зачем? Зачем эти взгляды долгие? Зачем звонки, улыбки, разговоры? Голова пухла и гудела от этих «зачем». Я даже не заметил, как дошёл до дома.