Пришествие бога смерти. Том 20 (СИ)

Это аналог жертвоприношения, но не оно. Тут «всепоглощающее пламя мести и возмездия». Что-то из серии: «Я перережу твою глотку и вырву сердце, но во имя добра и справедливости». И да, Дьян не злой бог. Нейтральный, я бы сказал.

Хах, был Дьяволом и полным психом, а теперь нейтральный борец за справедливость. Вот, что божественная роль делает со слабаками. Она их полностью поглощает.

Но я отвлёкся. Смертная армия сейчас есть, а завтра уже нет её. Многое зависит от уровня и качества веры в бога. К примеру, можно взять сегодняшнюю Рейну.

Правда, тут она сама дура. Без конкуренции нет и нормальной веры. А сейчас в мире существует немало людей, которые в богов не верят в принципе. Мол, нет их! А если есть, докажите.

А вот с бессмертной армией всё иначе. Она всегда есть и неизменна. Даже если она вся падёт, я просто восстановлю её и снова пошлю в бой.

Но не все могли, как я. Так что чаще всего использовались чудовища, рождённые в Божественном Плане.

Моя сила именно в неутомимой и бессмертной армии. Хранитель же предлагает мне использовать смертных. Причём не просто использовать, а вести на убой. Ощущение будто это сила последнего шанса. Когда мир на грани уничтожения и нужно ставить всех под ружьё.

Эти «двое» что-то знают, поэтому и ведут меня по какому-то пути.

Рей… Рейчел… Какова вероятность, что она это Рейна? Если посудить логически, то вероятность равна нулю. Я не чувствую в ней богиню. Но, с другой стороны, я же не знаю, какие способы маскировки у неё есть?

Выходит, что вероятность поднимается выше нуля. А если Рейчел может быть Рейной, то и Джессика.

Предположим, что это всё же Рейна. Что мы имеем? Она влюбилась в Александра… Стоп! Ух-х-х-х…

— Проблемы? — услышал я голос Иримэ, обернулся и увидел свою длинноухую красавицу.

— Не ожидал тебя здесь видеть.

— Да делов-то. Спуститься в подвал, Шаг в пространство, и вот я тут, — эльфийка мило улыбнулась и села напротив меня. Налила чаю и… напала на мой тортик!!! — Ой, видел бы ты своё лицо! — рассмеялась та, прикрывая рот ладонью. Видимо, чтобы кусочками торта не забрызгать меня. — Ещё миг назад был таким задумчивым, как древний мудрец. А сейчас вновь тортикоежка Гаус.