Дремлющий демон Декстера

Там ничего не изменилось, только криминалисты начали все вокруг пудрить порошком в поисках отпечатков. Позже они все это разберут, чтобы вести анализ по фрагментам, и вскоре единственное, что останется, — чудесные воспоминания.

Я пошел вниз, чтобы найти Дебору.

У Рика Сангре уже работала камера. Капитан Мэттьюз стоял в потоке света, с микрофонами у подбородка, и выступал с «официальным заявлением».

— …всегда политикой нашего Департамента подразумевается, что офицер, ведущий дело, пользуется полной автономией, если только не становится очевидным, что в результате ряда серьезных ошибок следствия возникает сомнение в компетентности данного офицера.

Я заметил Дебору — она стояла за желтой лентой в своей синей патрульной форме.

— Хороший костюмчик, — сказал я ей.

— Мне нравится. Видел? — она кивнула наверх.

— Видел. А также видел, как капитан Мэттьюз обсуждает дело с детективом Ла Гэртой.

Дебора затаила дыхание.

— Что они говорили?

Я похлопал ее по плечу.

— Как-то я услышал, как папа использовал очень яркое выражение, которое могло бы описать нашу ситуацию. Капитан «перенаправил ее в новую задницу». Слышала такое?

Она сначала нахмурилась, потом улыбнулась:

— Отлично. Но теперь мне на самом деле нужна твоя помощь, Декс.

— А я, конечно, все время делал обратное?

— Не знаю, как ты считаешь, но этого явно недостаточно.

— Как несправедливо, Деб.

Она передернула плечами.

— Дело в другом. Ты все время что-то скрываешь, и я хочу знать что.

Какой-то момент я не мог ничего сказать — всегда такое неловкое ощущение. Я и не думал, что она так проницательна.

— А что, Дебора…

— Слушай, я не знаю, как действует эта политическая чушь, и, может быть, я не настолько умна, как ты, но я уверена, что они уже начинают прикрывать свои задницы.

— Что означает, ты видишь шанс сделать ее самостоятельно? Браво, Дебс!

— И также означает, что мне, как никогда, нужна твоя помощь. — Она сжала мою руку. — Пожалуйста, Декси?

Не знаю, что меня больше поразило, — ее проницательность, рукопожатие или то, что Дебора назвала меня, как в детстве, — «Декси». Она не звала так меня с тех пор, когда мне было десять.