Приручить Генерального (СИ)

Просто я уже думать устала, спала бы…

В мыслях промелькнуло, что под горячим боком Роса спится слаще всего, даже зевота накатила. Ох, и что же это такое? Я думала об этом мужчине с возмущением и в то же время сердце замирало от мыслей о нем.

— Ладно, нам всем нужно отдохнуть. Девочки уже десятый сон видят, наверное. Пойду постелю тебе, только, пожалуйста, “случайно” ничего не перепутай, безобразник! — пригрозила пальцем Павлуше.

Ушла ненадолго, оставила свой телефон на столе.

Для себя решила, что выставке — быть.

Аукциону — тоже!

Но не знала другого, как буду сама там находиться, под этими жуткими прицелами камер и въедливыми вопросами, даже от зевак.

Павлушу попросить, что ли?

***

Надо поспать, хотя бы немного!

Только сунула телефон под подушку, закрыла глаза, как раздалось мерное жужжание.

Мне кто-то звонил.

Так, надо выключить телефон, иначе так и не усну.

Просто выключить и ничего о себе не читать, не смотреть!

На экране высветилось имя “Дубинин”

Сразу стало нечем дышать, сердце забилось в приступе удушья.

..

Глава 43

Глава 43

Марфа

Отбросить телефон в сторону и все…

Нет, надо все точки над i расставить.

Трясущимися пальцами поднесла к уху, нажала ответить.

— Между нами все кончено и не… — выпалила я, но Дубинин перебил.

— Я знаю, это все неправда! — прогрохотал голос Дубинина. — С три короба о тебе наврали! Марф, послушай. Послушай меня, Одуван мой…

Вот еще, не буду слушать. Всхлипнула, прикусила губу.

— Кое-кто вмешаться решил, — тяжело сглотнул.

— И ты даже себе представить не можешь, как мне пиздецки стремно, паршиво от того, что это случилось! Мама со своим вечным видением, как лучше… За моей спиной таких дел наворотила. Бля! — рыкнул. — Это просто ахереть как стремно! Я виноват, может быть, недостаточно жестко ее на место ставил. И я твою злость понимаю, даже решение в суд пойти…

Я шмыгнула носом, слушая, как рвался низкий голос Дубинина, как он яростно метался и… Наверное, мне надо было услышать его сразу — такие чувства не подделать.

Они даже на расстоянии обжигали.

Рос говорил, что ему стыдно за свою мать, которая эту кашу заварила, но сжигало от стыда меня. Потому что я понимала, не будь у меня семьи с огромной червоточинкой и серой гнилью, этого бы не случилось!

Но я не могла не спросить:

— Какой суд?

— Ты написала, что в суд обратишься.

— Я не… — осеклась, поняв, в чем дело.

Ах ты, Павлуша! Ну, Павлуша! Вступиться решил… Вклинился.