Принцесса на Кириешках

Сара скривилась:

– Вам это неинтересно знать!

– Ну что вы, очень даже интересно!

Доктор хмыкнула:

– Однако, похоже, вы дурно воспитаны! Столь непонятное любопытство удивляет и вызывает желание выставить вас вон.

– Вы тоже не отличаетесь особой щепетильностью, – не осталась в долгу я, – никакой помощи не оказали, а деньги взяли. Ваше рвачество не оправдывается ничем, а мое любопытство объясняется профессиональными обязанностями. Кстати, я не представилась, майор Евлампия Андреевна Романова, работаю на Петровке, занимаюсь особо важными преступлениями.

Сара замерла, потом вскочила и схватила меня за плечо:

– Что она еще сделала?

– Эвелина?

– Да, да!

– Ну, скажем так: занимается незаконным бизнесом.

– И ее опять посадят?

– Семилетко отбывала срок?

– А то вы не слышали, – прищурилась Сара.

– Знаю, конечно, – не дрогнула я, – просто проверяю вашу осведомленность.

– Ее могут снова сунуть за решетку?! – с нескрываемой радостью воскликнула Сара. – Надолго?

– Лет на пятнадцать, если вы сейчас ответите на мои вопросы!

Сара опустилась в кресло.

– Ну и ну! Каким образом вы себе эти пятна сделали? Решили прикинуться больной, чтобы из меня побольше информации выудить?

– Отметины настоящие, – отмахнулась я, – о болячках потом, сначала давайте про Эвелину. Рассказывайте, что знаете. Кстати, чем она вам насолила?

Сара сцепила пальцы в замок:

– Дрянь! Мы дружили с детства! Жили летом в поселке Берделкино…

Я откинулась в кресле и незаметно включила лежащий в кармане диктофон.

Берделкино было одним из многочисленных дачных мест Подмосковья. Жили тут разные люди от больших ученых Миано до простых рабочих. Мама Юры Белявского работала у Миано домработницей. Чтобы не лишаться на лето прислуги, Эсфирь брала ее с собой в Берделкино и селила в небольшой избенке, бывшей бане, стоявшей на участке ученых возле забора.

Сейчас принято ругать советские времена, но отнюдь не все тогда было плохо, в частности, известные люди редко страдали снобизмом. Когда Юра звонил в дверь двухэтажной дачи Миано, ни Эсфирь, ни Яков никогда не говорили ему:

– Мальчик, постой во дворе. И вообще ты нашему сыну не пара. Живешь в покосившейся сараюшке из одной комнаты с верандой, а у Кости кирпичный особняк.