Приговоренный к изгнанию

Наклонившись, он вымыл руки, потом щедро плеснул воды себе на лицо, на грудь, растер по плечам. Закатное марево медленно гасло, оставляя тонкую яркую полоску. И теперь, когда небо стало темнее, в той стороне, где находилась Кордия, отчетливо виднелся оранжевый отсвет далекого пожара...

Услышав чьи-то легкие шаги, Рик обернулся. Это была Берта. Он стоял и ждал, что она скажет, но девушка молча села на берегу, подобрав под себя ноги. Закончив умываться, Рик подошел к ней и сел рядом.

– Что за посох ты привез? – спросила она наконец.

– Фамильный, – мрачно отозвался Рик. – В нем все мои родные. Все, ради кого...

Он внезапно умолк, уставившись на красно-оранжевую полосу на закате. Где-то громко плеснула большая рыба.

– Извини, что не рассказал тебе обо всем, – проговорил он наконец. – Хотя, честно говоря, даже...

Берта не стала дослушивать его фразу. Она стремительно приподнялась, скользнула руками по его влажным плечам и привлекла к себе. Коснувшись пылающим лбом ее прохладного плеча, Рик закрыл глаза.

– Пойдем к нашим? – спросила она наконец, но Рик только крепче прижал ее к себе.

– Давай через пять минут...

– Хоть через десять, – отозвалась Берта, касаясь губами его волос.

Когда они вернулись к костру, Рик увидел сидящего наготове Тано, и поодаль, возле двух запряженных лошадей – Селину. Стало грустно. Хотя собравшихся в путь оказалось все же меньше, чем он предполагал.

Тано, хлопнув ладонью по колену встал.

– А мы тебя ждали...

Рик окинул его взглядом с головы до ног.

– Собрался, значит?..

Тот вздохнул, развел руками.

– Рик, я так не могу. Сердце не на месте. Я не осуждаю, что тебе плевать на империю – это чужая для тебя страна, и в ней много всякого, в том числе и уродливого... Но это моя страна. Какая есть – но моя. А я – воин, понимаешь?..

Рик кивнул.

– Понимаю... Только чего среди ночи-то?.. Поезжайте с утра!

– Да я бы с радостью, только вот.

– Вот дура-то малолетняя, – тихо проговорил Рик. – Ты уж присмотри там за ней?..

Тано грустно улыбнулся.

– Постараюсь.

– И себя береги.

– И ты, – ответил Тано, пожимая Рику на прощание руку.

Оскорбленная и заплаканная Селина вскочила в седло и унеслась в сумерки первой.

– Поеду догонять, – сказал Тано, направившись за лошадью.