Приговоренный к изгнанию

Берта с улыбкой подъехала к незнакомцу, и между ними завязалась непринужденная беседа. Берта пояснила, что со своим аспектом хотела бы попытаться помочь больным, Хитрый, не сводя с нее масляного взгляда, рассыпался в любезностях. И чем больше он любезничал, тем больше Рику хотелось его удавить.

– Ладно, соберетесь обратно – навестите, что ли? Пообщаемся, в кости поиграем, – сказал тот, наконец, на прощанье. – И будьте поосторожней: у нас тут по всему Игнису двух преступников разыскивают, можете где-нибудь нечаянно напороться в пути.

– Что за преступники-то? – непринужденно спросил Нокс.

Хитрый пожал плечами.

– Понятия не имею, но их разыскивает одновременно инквизиция и императорские войска. Какие-то Нортон и Инфантум с сущностной вещью на плече.

Бруно вздрогнул, многозначительно взглянул на Рика. А когда Хитрый отъехал, негромко проговорил:

– Я что-то не понял, на нас обоих охоту объявили?..

Рик вздохнул.

– Ну когда-нибудь это должно было случиться, верно?.. Хотя мне тоже удивительно, что нас так быстро вычислили.

Судя по всему, Совет объединился с императором.

– Это очень плохо? – обеспокоенно спросил Бруно.

– Плохо, но, повторюсь: это тоже однажды должно было случиться.

Подходы к Соборной площади были перекрыты стражей. Ноксу с Бертой пришлось долго объяснять, с какой целью они хотят попасть в целебницу под открытым небом. Наконец, их впустили.

То, что творилось на площади, поразило даже видавшего виды Рика. Черные отгнившие конечности, плач вперемешку с хохотом, подергивания полуобнаженных тел, смрад от нечистот, как во время холеры, и бедные целители, которые в чумных масках пытались как-то ухаживать за страдающими и отделять живых от мертвых.

Берта решительно спустилась с лошади, но Рик остановил ее.

– Нет, лечить ты никого здесь не будешь, – проговорил он.

Берта несколько мгновений помолчала, а потом, повернувшись к Рику, спросила:

– Почему?

– Посмотри на них, и посмотри, сколько их, – негромко ответил Рик. – Они же все безумны.

А безумие, как ты знаешь, магией не восстанавливается. И потом, что прикажешь мне делать, если вся эта толпа ринется на тебя, испугавшись? Убить их всех? Если бы больных было десятка два, и кто-нибудь из них еще оставался бы в своем уме – тогда другое дело. Но здесь сотни три совершенно безнадежных.

– Командир прав, – поддержал Рика мрачный, как ночь, Клыкастый. – Поздно здесь уже помогать... С самого начала идея была – говно. Черная пляска начинается с головы.