Приказ – огонь на поражение

А у «амира» – три десятка вооружённых односельчан-дилетантов, балующихся под его предводительством перегонкой дрянного бензина и другими пакостями, о которых уже говорилось выше. И вообще, парень маленько с головой не дружит, так что вы там особо губёнку не раскатывайте, фильтруйте базар…

В конце краткой вступительной речи у меня буквально челюсть отвисла: «амир», мать его так, крепко «приподнял» вашего покорного слугу, даже не спросивши разрешения!

– Это Костя. Делает вид, что просто переговорщик, что майором работает.

Но моя разведка работает прекрасно, я всё знаю! Это лучший спецназовец группировки оккупантов, полковник, дважды Герой России. Это ас, воюет двадцать лет, с ног до головы залит кровью чеченских моджахедов. Они, оккупанты, все боятся меня, поэтому, кроме него, никто не согласился идти со мной на переговоры. Вы его побольше снимайте, он тут самый главный…

Вот такой я ас, дорогие мои. Главный враг всей чеченской армии. Ну, тут всё понятно. Бахвальство – неотъемлемая составляющая горского менталитета.

Разве может такой эмир, как Турпал, иметь дело с каким-то занюханным доморощенным переговорщиком в чине майора? Подавай ему дважды Героя, полковника, и непременно – с ног до головы залитого!

– Всё, я сказал. Вы можете передвинуться – чтоб видно было. Выходим, Костя…

Насчёт журналистов Турпал, или кто там организовал обмен, хорошо придумал. Мы вышли из кустов, оператор – за нами, чтобы поймать в фокус брод, репортёр потянулся за оператором… В общем, хороший фон для Турпала, если стрелять снизу, от нас, обязательно зацепишь иностранцев.

Молодец.

Первый этап обмена проходил в пределах нормы.

Двое с трупом на носилках подошли к берегу и встали – Иваныч дальше не пускал. Подождали, когда первая женщина спустится с кручи, одновременно ступили в воду…

Тут с нашей стороны был допущен волюнтаризм. Женщина, хоть и старалась держаться, была очень слаба – на втором шаге поскользнулась, упала в воду и самостоятельно подняться уже не могла. Иваныч положил автомат на берег и рванул на помощь.

Турпал вмешиваться не счёл нужным. Только хмыкнул и повернулся профилем к камере – вот, мол, какой я благородный и великодушный, горный орёл, блин…

«Чехи» с носилками двигались с черепашьей скоростью: сутки неподвижного торчания в зиндане, да без жратвы, сил не прибавляют. Да и оскользнутся нельзя – в руках носилки с трупом соплеменника, которого Турпал наверняка захочет объявить шахидом. А над шахидом глумиться нельзя – это неприлично.