Приказ – огонь на поражение

Я вас прошу, активнее двигайте локтями!

– Это точно ты? – Артиллерист никуда звонить не стал, но слегка засомневался – рация, разумеется, искажает голос, но интонация и стиль речи показались знакомыми. – Ну-ка, скажи ещё что-нибудь!

– Шевелите булками! – разъярённо зашипел Вася. – Каждая секунда дорога! Не заставляйте меня думать, что артиллерия – это жопа группировки!

– Это ты! – обрадовался артиллерист. – Ага! Щас дадим – мало не покажется.

– Вот-вот, – заспешил Вася. – Бросайте меня, звоните на батареи. Дайте из всего, что есть, и долбите без передышки, пока не рассветёт.

– Ты что – прямо на координатах?

– Ага.

– Ты что – самоубийца?! Давай отходи – щас начнётся! У тебя есть пять минут, чтобы добраться до ближайшего укрытия.

– Ага. Всё, отхожу – удачи вам…

А отходить-то некуда, сами понимаете. Если до начала артналёта сунешься вниз с перевала – снайпера в четыре смычка решето сделают. Обратно в лагерь – получим фарш без упаковки. Представьте себе, что тут будет твориться, когда начнут засаживать сразу с трёх десятков орудий, с частотой 5–8 выстрелов в минуту!

Вася отложил рацию и автоматически, по привычке, начал считать.

Нормативное время – пять минут. Обратный отсчёт. Начинаем с трёхсот и – вниз. Если до единицы ничего не придумали, принимаем православную позу упокоения (кто не в курсе – это лёжа на спине, руки скрещены на груди, глаза закрыты, пульс отсутствует, температура тела равна температуре окружающей среды).

Посмотрел разведчик через оптику ещё разок, ощупывая смятенным взором прилегающую местность.

Ближайшая складка, способная реально защитить от разрыва гаубичного снаряда, – в трёхстах метрах ниже поста, если по дороге рвануть из лагеря. Прямо сейчас ломиться нельзя, смотри выше. А когда засвистит, уже поздно. Услышал свист – считай, секунд через десять рванёт. А тут нужна как минимум минута.

Прикинул Вася: и так плохо, и этак дело дрянь. Ситуация – полный тупик.

– Двести шестьдесят… Вот это жопа так жопа, – скорбно прошептал Вася. – Последняя жопа уходящей зимы.

Обидно-то как! Свои же и заколбасят!"

"И вдруг нащупал в трофейной «разгрузке» огрызок сигары, зажигалку и плоскую бутылку с хорошо пахнущим алкоголем.

– Двести сорок девять… Оп-па! Ну-ка, ну-ка…

Зажигалка металлическая, массивная, на ощупь – как будто фирменная зипповская. Горцы любят баловать себя шикарными вещицами. Сидит себе на пастбище, пасёт баранов, смолит гаванскую сигару по двадцать баксов за штуку и прикуривает от «Зиппы».