Прятки

И какие тут могут быть причины для хорошего настроения? Перспектива завтрака положительных эмоций не добавляла. Есть не хотелось совершенно.

Кое-как освежившись ледяной водой и немного взбодрившись, Ариашари, вооруженный расческой, вернулся к костру. Нардан, довольно улыбаясь, уже что-то раскладывал по тарелкам. Получив свою порцию, как оказалось, мясного рагу, Шади попробовал позавтракать. Несмотря на то, что было вкусно, желудок бунтовал и абсолютно не желал просыпаться, с возмущением посылая наглого хозяина куда подальше.

Все-таки запихнув в себя пару ложек, Шади отставил тарелку и принялся распутывать волосы.

— Ты почему не ешь? Не нравится? — Нардан с подозрением следил за его действиями.

— Почему, очень вкусно, — абсолютно серьезно ответил Ариашари. — Я просто не голодный.

Удивленно приподняв брови, мужчина спокойно продолжил жевать и наблюдать за попытками парня справится с шевелюрой. Он с трудом, но все же мог понять отсутствие утреннего аппетита.

Самого его подобный недуг не беспокоил, но сталкиваться приходилось. Поэтому граф довольно легко воспринял отказ Шади нормально питаться. Оставленной без присмотра тарелкой занялся подкравшийся Шарик. Вот уж у кого с аппетитом было все нормально. Слопав нехилый кусок мяса, щенок все еще искал чего бы погрызть.

Ариашари, тем временем, распустил косу и, занавесившись волосами, частями пытался расчесать спутанные пряди. Несмотря на тихое шипение и сдавленные ругательства, призванные облегчить задачу, дело шло медленно.

— Помочь? Глухо рыкнув, Шади злобно глянул на мужчину, устало опуская руки.

— Чем, например???

— Могу предложить ножницы. Даже если тебе на половину их укоротить, будет уже проще.

Нардан, несомненно, считал, что у Ариашари очень красивые волосы, но их длину находил крайне непрактичной и совершенно ненужной, можно даже сказать опасной для здоровья и душевного равновесия. Чему доказательство имел несчастье наблюдать.

— Никогда. Я их слишком долго растил.

— Ну, да. Будет лучше, если ты сейчас выдерешь половину!

Количество волос, оставляемых на расческе вызывало справедливые опасения, графу было жалко и шевелюру и парня, который явно не испытывал приятных ощущений. Но Ариашари уперся и, сцепив зубы, продолжал мучиться. В конце концов, он с горем пополам справился. Золотисто-белые пряди заструились привычным водопадом, бросая сияющие блики на стены пещеры.