Чехов книга 6. Договор на крови

Раздраженность в голосе жандарма быстро сменилась настороженностью.

— Юрий Волков, — ответил я. — Отбывал наказание на каторге. Я хотел бы узнать, за что.

— Завтра попытаюсь выяснить, — произнёс жандарм.

— Больше спасибо, — сказал я.

— Великий день, — фыркнул парень. — Я отмечу в календаре, что вы поблагодарили меня по-большому. Но пока не за что. Это все?

— Да, еще раз спасибо.

По традиции жандарм отменил вызов не попрощавшись. Я же положил телефон на стол, сел в кресло и задумался, глядя в окно. В деле Самохвалова не было ничего, что могло бы отменить старую расписку.

Можно попробовать пересчитать сумму. И если повезет, подать в суде возражение на необоснованно завышенную сумму.

Я задумчиво посмотрел на лежавший на столе телефон.

Встал с кресла, и в этот момент зазвонил лежавший на столе аппарат. Я взглянул на экран, на котором высвечивался незнакомый номер. Взял телефон, нажал на кнопку приема:

— У аппарата.

— Мастер Чехов, простите за поздний звонок, — послышался в динамике голос. — Это Рахмат, цирюльник.

— Помню, — ответил я. — Что-то случилось?

— Ко мне пришла семья Семеновых. Они хотят заключить мировое соглашение, — продолжил цирюльник.

— Отлично. Значит, тогда сейчас ты скажешь, что посовещался с адвокатом и Чехов велел гнать их взашей. Прямо такими словами. Поступим так: вы вместе приедете ко мне, и мы составим отказ от претензий, который передадим в суд, чтобы дело закрыли, и повторная подача иска по той же самой претензии была невозможна, — быстро ответил я.

— Хорошо, — с облегчением протянул цирюльник и добавил. — Спасибо вам, мастер Чехов.

— Пока не за что, — ответил я. — С утра позвоните моему секретарю и уточните, когда у меня будет свободное время.

— Да, все, — торопливо произнес Рахмат. — До встречи, Павел Филиппович. Еще раз спасибо.

Он отменил вызов. Я положил телефон на стол и направился в ванную комнату. Там быстро освежился, растерся полотенцем и воспользовался хвойной пастой, которую много раз собирался выбросить. Во рту разлилась неприятная горечь.

— Красота требует… — пробормотал я начало поговорки и поплелся в спальню.