Пряник и Пшёнка (СИ)

— Ну, понятно теперь, чем у тебя воняет, человек-дуст. Померла девчонка от тоски с тобой, — батя прошёл в кухню и оставил пакет на столе. Немного подумав, сел рядом со мной на диван и хмуро заглянул в глаза. — Что тухлый-то такой, сына? С Ольгой что? Опять расстались, и в этот раз она разбила тебе не только сердце, но еще и яйца?

— Угу, — выронил я в потолок.

— Как вы заебали, — вздохнул батя, откинувшись на спинку дивана вместе со мной. тоже заложил руки за голову и уставился в потолок. — Не молодежь, а мандовошки — из трусов в трусы.

— Ну? Рассказывай, что там у вас? — батя толкнул меня коленом в колено и стал молча ждать, когда я начну говорить.

Облизнув пересохшие губы, я с силой прикусил нижнюю и, задумавшись, отгрыз кусок отмершей кожи.

— Как…? — начал я и тут же осекся. Нервно скользнул ладонями по затылку и с силой растёр лицо. Наверное, будь во мне хоть на пару литров меньше пива, то хрен бы я хоть когда-нибудь завёл с батей такой разговор. — Ты же подыхал, бать. Тогда… после мамы.

Помнишь?

Батя ничего не ответил. Несколько долгих секунд в квартире стояла гробовая тишина. А затем батя шумно выдохнул, подался вперед, оперся локтями о колени и прочистил горло.

— Подыхал, — выронил он сипло, но уверенно. — Постоянно. Много. Всегда.

— И Маруся… Как?

Я не знал, как сформулировать свои мысли так, чтобы было понятно, о чем именно я хочу сказать, но батя каким-то образом меня понял:

— Как я решился снова жениться и завести семью? Не знаю, — батя дёрнул плечами. Опустил голову и стал смотреть на обручальное кольцо, которое крутил на пальце.

 — Просто понял, что… понял, что… Блядь! — выдохнул батя, нервно хохотнув. Качнул головой и снова опустил взгляд на кольцо, продолжая его крутить. — Не знаю. Я не планировал и не собирался. Думал, больше не захочу, не смогу… Я тебя-то бабке с дедом сдал, потому что думал, что и тебя тоже уберечь не смогу. Проклят я, что ли… А потом… Не знаю. Ни то, чтобы я был монахом все восемь лет до Маруси. Были женщины — на ночь, на две. Чисто справить нужду. Физиологию-то никуда не денешь.

Стало ясно, что я неосознанно перенял батину модель отношений с женщинами, которые были «после». Он тоже не включал чувства. Только физиологию.

— И как ты сломался на Марусе? — я тоже подался вперед и уперся локтями в колени, чтобы взглянуть на батин профиль."

"— Я не сломался. Я, наоборот, на ней починился, — улыбнулся едва заметно батя. — Не знаю, Тём. Это, наверное, нужно прочувствовать самому.