Презумпция виновности

– Помолчи, молодой человек, – спокойно осадил его советник.

– Очень мило. Дело расследовано! Главный фигурант убит, осталось найти подельника, который, несомненно, подтвердит и связь с оборотнем Желябиным, и свою роль в преступлении, и возьмет на себя убийство этого оборотня! – Теперь лицо Георгиева пылало и оттого снова не казалось естественным. Приказ следователя «выпей валерианки» его не остановил. – В награду за такие признания, провозглашенные «неоценимой помощью следствию», какой-нибудь случайный бандюк будет осужден по минимуму и проведет несколько лет в уютном уголке какого-нибудь производственного барака на общем режиме.

– Иван Дмитриевич, – словно эхом повторил Сидельников, остающийся спокойным, наверное, только потому, что, когда умирал Желябин, он находился в десятке километров от него, – вы говорили про какое-то имя генералу. Я не понял, что имелось в виду? Быть может, именно это успокоит нашего взбесившегося члена следственной группы.

В воздухе запахло грозой. За окном тихо падал снег, ветер стих, небо хмурилось, но ничто не указывало на то, что должна грянуть молния. Но молния грянула, и снова на пути Георгиева оказался Кряжин.

– Ты!.. Прислужник прокурорский!.. Ты не мент! Как можно сдавать коллегу!.. Как можно, когда его какая-то сволочь!..

На удивление, Георгиев не пострадал. Сидельников оставался таким же невозмутимым, каким выглядел, когда стрелял под ноги обкурившимся наркоманам в «Полтиннике».

– Не кидайся на него, когда он не расположен к юмору, – предупредил, усаживая опера на стул, советник.

– А я разве шучу?! Да вы хуже, чем тот, кто убил его!

– Но-но, – пригрозил Кряжин, подставляя под нос оперативника палец, похожий на сосиску. – Ты перебираешь, парень. Капитан задал очень своевременный вопрос. И это действительно кое-что может прояснить. Для меня, во всяком случае, коль скоро ты не в состоянии соображать. Имя! Вот главный мотив вопроса генерала и Сидельникова! И я знаю имя человека, побывавшего здесь!

В кабинете наступила тишина.

– Имя? – не веря своим ушам, прохрипел Мацуков.

Этот же вопрос хотел, видимо, задать и Георгиев.

– На кассете, которую я изъял из видеомагнитофона дежурной части, хорошо видно, как за десять минут до времени, обозначаемого криминалистами как момент смерти Желябина, в ГУВД заходит человек. Я знаю этого человека.

– Кто он? – прохрипел Георгиев.

– Александр Николаевич Пикулин.