Презумпция виновности

Любит он вас или нет – это дело ваше, и оно недоступно вмешательству прокуратуры, хотя бы и Генеральной. Но кое-какие моменты в ваших отношениях я, ее сотрудник, пропустить не имею права. Труды Валлейтайна на вашей полке, Карнеги… Они зачитаны до ветхого состояния и изучены не один раз. Вы постоянно мучаетесь от неумения влюблять в себя, неяркую, мужчин. Я хочу заметить – состоятельных мужчин. Пикулин не мультимиллиардер, однако деньги у него водятся, и он не сволочь. И можно с этим смириться. Но однажды в вашей квартире появляется некто, кто предлагает новые условия отношений с холмским таксистом.

Он говорит, что неплохо было бы заманить этого малого в квартиру – о Пикулине речь. После этого скромный библиотекарь Татьяна получит… ну, скажем, тысяч сто!

– Вы мерзавец, – твердо произнесла она.

– Несомненно, – тут же согласился Кряжин. – Но ваша проблема в том, что вы не представляете, какого масштаба я мерзавец. Ошибка в заключении – как люблю я говаривать, исправляя ошибки в выводах своих коллег. Так сколько?.

. – Не дождавшись ответа, под оглушительное молчание притихших холмских сыщиков советник встал со стола и растянул под воротником галстук. – Итак, она звалась Татьяна. Впервые именем таким страницы страшного романа мы своевольно освятим.

– Не юродствуйте, – беззвучно дернулись ее побелевшие губы."

"– Бросьте. Ей рано нравились романы, они ей заменяли все, она влюблялася в обманы и старых дев, и Пуаро…

– Пошло. Мне никогда не нравились эти пахнущие нафталином персонажи.

– Зато вы многому научились у их антиподов, – сказал Кряжин.

 – Удача сама плыла вам в руки. Вам чудились сияющие огнями улицы Москвы, и вы, вступающая в их блеск из черного лимузина. Сколько вам предложили за продажу Пикулина? Двести тысяч?

– Вы сумасшедший.

– Я слышу это всякий раз за неделю до того, как сажусь писать обвинительное заключение, впоследствии признаваемое судом обоснованным. Как на вас вышли? Впрочем, я поторопился с вопросом. Я знаю ответ. Они на вас вышли так же, как и я. Нашли дядю Пикулина – Шельмина, а тот сдал им ваш адрес вместе с вашими отношениями.

Правда, вам пришлось некоторое время поупорствовать. Но дырка в диване от пули может являться одновременно и алиби для вас. Вы так и сказали – «они стреляли в меня!». В смысле – пугали. И вы придумали историю о двух отморозках с большим пистолетом. Они-де выбили дверь среди ночи, вломились, а потом один другому говорит – «Федя, а мы ведь ошиблись. Зря дверь ломали. Тут же ничего нет из того, что можно украсть.