Презумпция виновности

 – Взмахнув руками, советник приблизил их ко рту и одновременно сунул в губы сигарету и щелкнул зажигалкой. Вышло весьма артистично. – Ничего, за исключением предмета, который мы ищем, – алюминиевого контейнера с содержимым стоимостью в сто миллионов долларов. А потому, Кирилл Убоевич, я хочу, чтобы ты туда поехал и привез то, что там находится. Возможно, что там ничего нет. Но тогда я и это хочу знать. Но только одна просьба…

– По всей видимости, я не должен никому об этом говорить, – предположил, озираясь в собственном кабинете, Желябин.

– Вот именно.

Желябин не мог найти этому объяснения, но он чувствовал себя полным идиотом. Он живет в этом городе тридцать пять лет, в милиции работает десять лет. Он знает здесь каждый куст, за которым распивают спиртное, и любой дом, где торгуют краденым. Он может назвать с ходу около ста фамилий холмчан, склонных к насилию, упоминая при этом их адреса, связи, даты рождения и прошлые судимости. Он в состоянии сказать прямо сейчас, чем в данный момент занимается Коля Моська, по информации агента, вышедший сегодня из дома в дурном настроении, – тот бьет морду своему товарищу по тарному цеху завода Егору Вязьмину за то, что Вязьмин сдал его директору за пьянку.

В это трудно было поверить, но минуту назад перед ним сидел человек, приехавший издалека, и спустя сутки этот человек, не выходя из кабинета, рассказывает ему, Желябину, где находится в областной администрации пожарный ящик и что там лежит. После этого умный человек, а Кирилл Сергеевич Желябин относился именно к этой немногочисленной группе людей, должен был чувствовать себя униженным.

И он, гроза преступного мира города Холмска, безусловный кандидат на должность начальника Управления уголовного розыска ГУВД, ощутил полную беспомощность перед вяловатым на вид столичным «важняком», когда, войдя в здание администрации и поздоровавшись со знающими его в лицо охранниками, приблизился к пожарному гидранту и распахнул фанерную дверцу, его скрывающую.

Из-за свернутого резиново-суконного рукава пожарного гидранта виднелся краешек блестящей металлической поверхности.

Не веря ни себе, ни окружающему его миру, Желябин взялся двумя пальцами за предмет и вытянул его наружу.

Это был тот самый алюминиевый цилиндр, который описывал в лесу, над недоеденным трупом пассажира «Мерседеса», Кряжин. Диаметр составляющих его частей был не больше четырех сантиметров, длина свернутого изделия – не менее пятнадцати.