Презумпция виновности

Мишка Петрович лежал на левом боку, вытянув правую руку, словно подзывая кого-то издалека, и голова его, чуть склонившаяся набок, лежала на ней. Правая нога откинута до отказа назад, левая выброшена вперед. Он словно пробивал свой последний пенальти за «Крылья Советов»…

Кровь Сашка искать не стал. Раз ее нет на полу и одежде, значит, работал профессионал. Либо с хрустом ввел заточенную иглу в сердце, либо слегка придушил, а после – все равно иглой. Впрочем, покойный был в пальто, и кровь могла быть под ним.

Так что, может быть – заточка, может – отвертка. Да и какая разница?

Главное, что вывернуты все карманы. И в брюках, и в пальто. Интересно, что могла искать сволочь в кожаной куртке с норковым воротником в карманах этого человека.

А сейчас нужно сматываться. И побыстрее, пока сюда действительно не пришли менты. Не исключено, что их просто кто-то опередил.

Обратный путь пролегал снова через чердак. Выбросив в пыльный угол тряпку, которой он протер все поверхности в квартире Мишки Петровича, Пикулин спустился, поднял воротник куртки и вышел из подъезда почти у самой арки.

Свернул за угол, и через минуту его не стало видно.

Глава пятнадцатая"

"– Напрасно вы не дали команду «провести» этого курьера, – проговорил Желябин, спускаясь с лестницы. Сказал и тут же пожалел об этом. На лице советника и без того лежала печать досады и горечи. Там, на четвертом этаже старого дома, еще работали судебный медик, Мацуков и участковый уполномоченный, которому теперь предстояло выносить постановление и дожидаться «труповозки» городского морга.

 – Я хотел сказать, кто бы мог подумать, что Пикулин вдруг слетит с катушек… Послать человека за информацией в ГУВД, а после убить его… Глупо это. Вы в этом невиновны.

Советник метнул на майора осуждающий взгляд и покачал головой.

– Желябин, прежде чем что-то сказать, нужно хорошенько подумать. Но если уж ляпнул что-то впопыхах, то – добрый мой тебе совет – стой на этом до конца.

После этого до самой «Волги» они не обменялись ни словом.

Сидельников торопился следом, но между вторым и третьим этажом отстал, приметив старушку. В руке та держала синтетическую плетеную сумку с пластмассовыми ручками, что были в ходу в семидесятых. В сумке стоял бидон – разливное молоко дешевле, чем в таре. С такой экономией в шесть рублей ежедневно выходит сто восемьдесят рублей в месяц. Как раз тот размер компенсации, что выделен щедрым правительством взамен натуральных льгот.