Презумпция виновности

А вот к Поверкину какой-то иномарец свернул. Вот как твой цветом. – И, снова переложив перепачканную лопату из руки в руку, словно не мог это сделать рукой свободной, мужик указал на «Жигули» Кряжина.

– Красный? – уточнил советник.

– Зачем красный, вот горе-голова?.. – огорчился сельчанин и снова показал на транспорт холмской ГИБДД. – Я же говорю, как у тебя!

– А она у меня зеленая, что ли? – рассердился Кряжин, уже прикидывая, как это он, проехав всю деревню, не заметил «Мерседеса».

– Синий! – закричал, как на недоумка, мужик.

 – Только у тебя он с красной крышей и низом, а у него весь синий!

Мужик вышел из себя, в планы советника это не входило.

– Ну, ладно, ладно, – улыбнулся он, простреливая взглядом весь двор и улицу за ним. – Вообще-то, – он показал на ручку дверцы «шестерки», – он у меня серебристый. Это так, для важности его разрисовали, я потому сразу и не понял. А что, Поверкин в том доме живет, с крышей из ломаного шифера?

– Чудак-человек, ей-богу, – смирившись с тем, что приезжий мильтон идиот, заговорил мужик.

 – Поверкиным у нас пруд именуется, вон там, – он показал, – за деревней. Туда он и поехал, синий, как фонарь под глазом. Опустил стекла, пижон, рисуется на морозе… Там дорога объездная, на Крохаль.

Разговор состоялся. Развернувшись, Кряжин сжал челюсти так, что хрустнули зубы, и засеменил к машине. Проезжая десять минут назад по деревне, он видел холм, закрывающий перед ним горизонт, он видел дорогу, уходящую за него, но не предполагал, что машина двинулась именно туда.

Там нет деревни, там чистое поле, заканчивающееся через несколько километров лесом. Теперь выяснялось, что дорога ведет не к ферме, то есть в тупик, а к объездному пути, который может выходить на МКАД совершенно с неожиданной, ведущей в столицу трассы. Направления, они все на карте, и их не минуешь. Но сколько вот таких дорог без маркировки и федерального обозначения. Тех будут встречать на кольце у Тропаревского лесопарка, а они въедут в Златоглавую у Теплого Стана. До МКАД оставалось каких-то восемьдесят километров…

– Сидельников, где ты? Ты доехал до Гурьянова?

Ответил Желябин, на правах более знающего эти места старожила:

– Мы видим ее, куда ехать?

– Пересечь деревню до конца, я стою на холме."

"Через минуту Сидельников сообщил, что ему хорошо виден гаишный «жигуль». Еще через четыре они стояли и жадно курили. Дорога уходила в лес. Она укатана, но неизвестно, что ожидает их в этом лесу.