Предназначенный

Что внутри тебя, то пылает и вокруг тебя — Она потрясла головой, как если бы удивившись, и еще усерднее всматриваясь в него. Затем она моргнула, и нахмурилась, и вновь моргнула. — Ах-х. Как интересно.

— Цвета? В этом нет никакого смысла. — Он понял, что она плотно сжимала губы и явно чего-то недоговаривала, и это действительно раздражало его, поэтому он спросил, — Какие цвета ты видишь вокруг меня?

— Много оттенков зеленого горошка, смешанных с чем-то водянистым. Это напоминает мне размягчившийся горох, который, в некоторых местах, стараются впихнуть тебе, когда заказываешь рыбу и картофель, в любом случае, в этом нет никакого смысла.

Эрик покачал головой. — Во всем этом отсутствует смысл. Какого черта вокруг меня оттенок горошка?

— О, это просто. Когда я сосредотачиваюсь на этом, я могу видеть то, что многое говорит о тебе. — Она замолчала, затем пожала плечами. — Плюс, в некоторых местах, есть маленькие светлые крапинки, которые время от времени появляются, но я не могу сказать, что это за цвета и что конкретно они означают.

— И что говорит обо мне аура с зеленым горошком и чем-то водянистым?

— А как ты думаешь, о чем она говорит?

— Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос?

— Эй, так ведь ты только что ответил на мой вопрос вопросом, — парировала Шайлин.

— Я первый спросил тебя."

"— Это действительно важно? — спросила Шайлин.

— Да, — сказал он, пытаясь умерить свой пыл, пускай, даже, если она раздражала все живущее в нем дерьмо. — Что означает оттенок горошка?

— Ладно.

Он хмуро взглянул на неё.

Шайлин пожала плечами.

— Ты единственный, кто спросил.

— Ты ни черта обо мне не знаешь.

Шайлин резко изменилась в лице.

— О, да пожалуйста! Я не знаю почему, но я знаю только то, что знаю и то, что вижу.

— Эй, так не пойдет, по-твоему я должен копаться в этом гороховом пюре для тебя, чтобы разгадать эту улыбку, нет уж увольте, — парировал Эрик с сарказмом.

— Да, хорошо, объясни мне, почему я также знаю, что серый, туманный оттенок означает что ты грустишь.

Она положила руки на свои бедра, искоса уставилась на него. Трудно. Потом она кивнула, словно согласилась с собой. Выглядя самодовольной она добавила:

— Я думаю, что кто-то близкий для тебя только что умер.

Эти слова были как пощечина. Он не мог ничего сказать. Он просто отвернулся от нее и попытался думать несмотря на волну грусти.

— Эй, извини.