Предназначенный

Я стояла, уронив челюсть, уставившись на чудо счастья Калоны, и поняла, что я увидела в его лице ту же любовь, которую я видела, когда он смотрел на Никс в Потустороннем Мире.

— Никс простила меня, — сказал Рефаим.

Эти три слова разрушили радость Калоны.

— И затем она одарила тебя внешним видом человеческого парня? — сказал бессмертный бесчувственным голосом.

Я могла почувствовать, что Рефаим колебался, и я знала, он собирался сделать то, что я делала слишком часто — сказать всю правду, когда должен держать рот на замке — таким образом, я выпалила полу-верную, короткую версию ответа за него.

— Ага, он теперь парень и он с нами.

Пристальный взгляд Калоны обратился ко мне.

— Зои, ты хорошо выглядишь. Я думал, что мой сын супруг Красной. Она делит его с тобой?

— Ну уж нет. Все совсем не так. Я его друг, и точка, — сказала я, полностью отбрасывая в сторону память о том, как выглядел Калона, когда увидел Рефаима. Это реальный Калона, напомнила я себе. — И ты не должны быть такой задницей.

— Да, я позвал своего сына. Но не Верховную жрицу-недолетку.

— Я попросил ее пойти со мной, чтобы поговорить с тобой, — сказал Рефаим.

— Ты попросил Зои, а не Красную. Это потому что ты уже утомил ее?

— Нет, и ее имя Стиви Рей, а не Красная. Я ее супруг, и собираюсь им оставаться. — Мне понравилось, что все это дерьмо, вроде ""преклоняюсь перед моим папочкой героем"", ушло из голоса Рефаима. — Именно поэтому я ответил на твой зов, потому что я должен был сказать тебе это, точно так же, как я сказал Нисроку, я иду путем Богини вместе со Стиви Рей.

— Всегда… это слишком долго, — сказал Калона.

— Да я знаю. Я провел большую его часть за выполнением твоих распоряжений.

— Ты зря потратишь это время, сын!

— Нет, Отец. Совсем нет. Я начинаю понимать, что есть лишь одна реальная разница между Тьмой и Светом, и это способность любить. Когда я выполнял твои приказы, между нами были лишь обязательства, страх и запугивание, но любви было слишком мало.

Я ждала, что Калона взорвется, но вместо этого его плечи опустились, и он отвел взгляд, как будто он больше не мог держать стойкий пристальный взгляд Рефаима.

— Наверно все обстоятельства пагубно воздействовали на мою возможность быть отцом, — медленно говорил он. — Ты был плодом гнева, отчаяния и похоти. Я думаю, что я упустил эту часть наших отношений.

Я почувствовала надежду в Рефаиме.