Право на жизнь (СИ)

Вот чего можно добиться усердием и дисциплиной, даже если природа изначально оказалась не так щедра, как к другим, говорили они. Уважением Данстор пользовался и среди сокурсников — в помощи не отказывал, не задавался, хоть и порой язвил сверх меры; развлечений не чурался.

Бедняге Нилошу разбогатеть так и не удалось — уже спустя два дня плату за сдачу крови снизили до двух эйрат, слишком уж много оказалось желающих. А многих пришедших повторно завернули обратно с категорическим «не подходите». Нилош прогулял свой нежданный империал в ближайший же выходной и очень был огорчен нововведениями.

Наверно, новый преподаватель достаточно собрал материала для опытов или чем он там на своей магии крови занимается. В качестве наглядных пособий студентам пробирки раздает? Самого мэтра Воракиса он более и не видел, только на первом общем сборе, так что Данстор и думать о нем забыл.

Снова редели ряды первокурсников после очередного экзамена, некоторым из них не повезло попасться в лапы ненасытного незримого паука, прочно раскинувшего свои сети по всей Академии.

Со временем Данстор опять начал понимать — не то. Что ему эти крохи от отчисленных слабеньких подростков, когда прежние великие маги одним щелчком пальцев меняли само мироздание, кроили магию, что ткань, создавая новые ее типы. Такие мудрецы вряд ли бы позволили своей силе просто сгинуть в небытии. В легендах упоминались места оставленной ими силы и Данстор отчаянно мечтал обнаружить одно из них, прикоснуться к древней магии.

Увы, это были лишь легенды, что за время обросли разными небылицами и вовсе утратили первоначальный смысл.

Наступил март, а с ним в ногу уверенно зашагала весна — звонкая, ароматная, цветущая. Весну Данстор любил. Как любой житель засушливых земель Дассамор, он каждый год дивился чуду новой жизни. В Разнотравном саду уже радостно верещали фарфальи, перелетая с ветки на ветку, выпуская на волю нежные липкие листочки. Скамейки были заняты сплошь парочками, Данстор же хотел насладиться природой в уединении.

Наконец, он заметил одну, с краю которой примостился незнакомый мужчина. Наверно, кто-то из старшекурсников, для преподавателя молод. Мужчина кивнул, не возражая, и Данстор опустился с другой стороны.

Какое-то время он наслаждался садом в тишине, но вскоре ее прервал глубокий бархатный голос соседа.

— А я Вас помню.

Данстор повернул голову. Человек определенно не был ему знаком, уж на память он не жаловался.