Право на жизнь (СИ)

Но увы…

— Дайте ее мне! Поделитесь магией крови!

Данстор совсем обезумел, схватив мэтра за рукав. Воракис мягко высвободился и снова расплылся в своей самой очаровательной улыбке.

— О, юный друг… Я так редко слышу эти заветные слова. Разумеется, дорогой мой, я поделюсь. Конечно, я бы предпочел видеть на вашем месте очаровательную юную деву, и желательно что-нибудь воздушное, на крайний случай целителя… Но впереди летние каникулы, а я бы не хотел начинать новый учебный год опять в обличье старика. Так что и ваш экзотический коктейль вполне сойдет, до осени должно хватить… Вы желаете сделать это прямо сейчас? Завтра даже встречаться не придется, только выпьете этот пузырек и наслаждайтесь новыми способностями…

Данстор отшатнулся, широко раскрыв глаза.

— Я знаю, как Вы это делаете… У меня больше не останется ни силы воли, ни желаний. Не так. Без привязки. Просто выпустите эту магию наружу, я заберу, сколько Вы позволите, я умею… И я найду Вам другую кормушку. Пять, десять!..

— Десять хорошая цифра, — продолжал улыбаться упырь.

"Далее последовало то, что иначе как торгашеством не назовешь. Только торговались не на эйраты и не на империалы — на человеческие жизни. Спустя какое-то время предовольный мэтр протянул студенту ухоженную ладонь с дорогими перстнями на пальцах для рукопожатия.

— Вам-то это зачем? — крикнул Данстор уже в удаляющуюся спину. — Зачем, чтобы она рухнула?

— Это будет весело! — откликнулся Воракис, не оборачиваясь. — Невесело было, когда распремудрый Интальд, гори его дух на Изнанке, тащил меня сюда на цепи как мёркесида позорного, чтобы я тот самый ритуал и провел!

12.

Втроем и правда веселее дело пошло. Видимо, будущего наследника с детства натаскивали по самым разным дисциплинам, что-то в голове да задержалось. Меня до восемнадцати учили лишь кастрюли драить. Чтение, письмо, счет — что еще воспитанницам нужно? И только благодаря врожденной любознательности и скромной библиотеке настоятельницы Грымзы узнала что-то больше.

— Ардин, проводить тебя? — спросил Хельме, когда скрипучий библиотекарь наконец разогнал студентов на ночь. Это у меня особый допуск, а первокурсникам позже десяти сидеть не положено.

— Тебя ведь живым из общежития не выпустят, лучше улизни, пока все на выходе толкутся.