Право на жизнь (СИ)

Копировать ему задание не стану, ошибусь еще в каком-нибудь знаке и крайней останусь. Вот бы такие штуковины существовали, чтобы раз — и у тебя в руках точно такой же экземпляр, неотличимый от оригинала.

— Печатный станок это называется, — заржал Анхельм.

Да это понятно, но рукописный листок же не размножишь. Подкину завтра идею мэтру Эрдису, вдруг бывают и такие артефакты. Фантазия уже понесла меня вдаль — с таким устройством ведь и лекции писать не надо, взял у кого-нибудь и себе копию в одну секунду сделал, красота!

Праязык считался языком мертвым, отдельно его не преподавали — кому на нем говорить? Так что изучали только в связке с заклинаниями, в них вся его сила и осталась.

А ведь там все не как у людей! Например, у существительных два рода — общий, для всего живого, и средний, для неодушевленного. То есть 'ulfr — это тебе и волк, и волчица. Но в заклинании нельзя какого-то неопознанного волка упомянуть, нужно одного конкретного, того, что именно сейчас перед тобой стоит. Для этого добавляется определенный артикль в конце слова, но вся беда в том, что если этот конкретный зверь волк, то он будет 'ulfrinn, а если волчица, то 'ulfrit.

А ведь еще падежи, спряжения, несколько глагольных времен, сложносочиненные слова из трех, четырех, а то и пяти существительных, которые по особому произносить надо, а иначе весь смысл потеряют. Ну и вишенка на торте — музыкальное ударение. Бывает, слово одно, а значений несколько; произнес не с той интонацией и все значение насмарку.

Только ни разговорников, ни толкового единого сборника правил по Праязыку нет. Лишь по древним текстам и выискивают закономерности, догадываются о значении отдельных слов в контексте уже известных, и бесконечно пробуют составлять новые заклинания. Когда успешно, когда нет.

Готовых к употреблению конструкций известны сотни, только слова нужные подменяй. Но для этого все равно понимание нужно, просто все заучить никакой памяти не хватит.