Право на счастье

Потом вскинул подбородок и перед тем, как скрыться за дверью, холодно произнес:

— Обещаю подумать.

Обессиленно прислонилась лбом к прохладной стене. Трудно резать по живому, ощущая чужие боль и отчаяние. Но деликатно отпиливать по частям из ложного сострадания — еще хуже. Лучше уж так. По крайней мере честно.

ГЛАВА 24

— Кэти…

Первым, кого я заметила, когда Путь привел нас в кабинет императора, был Савард. Или он стоял так удачно, или… все остальные в этот миг для меня просто исчезли.

— Здравствуй…

— Давно не виделись…

Мы шагнули навстречу друг другу и замерли, блаженно улыбаясь.

А ведь действительно, такое ощущение, что с момента расставания прошла целая вечность. Если и меньше, то ненамного.

— Кхм, — раздалось за спиной тихое покашливание.

С трудом оторвала взгляд от сиятельного и перевела на хозяина кабинета — Раиэсс, поджав губы, неодобрительно изучал наши довольные лица.

— Добрый день, повелитель, — склонила голову в вежливом приветствии.

— Не уверен… — буркнули мне в ответ, коротким жестом указывая на кресло.

Всевластный владыка Эргора казался изрядно утомленным. Судя по всему, он почти не спал, как и мы с Вардом. Только в отличие от нас император большую часть ночи провел над документами, и это явно не принесло ему ни радости, ни счастья. Зато прибавило мудрости. Он больше не спешил на меня кидаться, да и стремления немедленно прибить посланников проклятой его предками богини у него заметно поубавилось.

Айар проследил, как я занимаю «вчерашнее» кресло, кивнул Саварду и неторопливо прошел к одному из двух стульев у длинного письменного стола.

Сегодня оба правителя разместились рядом, бок о бок, как бы подчеркивая тем самым официальный статус переговоров. С одной стороны — носители силы Ирна. С другой — Избранная богини Сва.

Когда Крэаз сел, Раиэсс оперся подбородком на сцепленные пальцы, чуть наклонился и, прищурившись, принялся нас рассматривать. Его взгляд нарочито небрежно прошелся по фигуре Вольпена, на несколько секунд остановился на моей шее, губах, глазах и сосредоточился на Теомере.

Слабая тень недовольства скользнула по лицу императора, выдавая его истинные чувства, — повелителю не нравилось, что один из дваждырожденных, наследник высшего рода находится не рядом с ним, а в стане «потенциального противника». Потом он покосился на сиятельного, снова повернулся ко мне и негромко сказал:

— Родовой артефакт признал подлинность дневников. Свидетельства предков неоспоримы. Я выслушаю тебя, жрица.

Вот так.