Право на счастье

Все ощущалось таким правильным, важным и нужным. Мы целовались, забыв обо всем, исступленно, неистово, как целуются смертельно соскучившиеся, изголодавшиеся любовники.

Здание покачнулось от очередного взрыва, но нас это не остановило, лишь странным образом подстегнуло. Дрожал пол… Дрожали и подкашивались ослабевшие ноги… Дрожь пронизывала тело, скручивала внутренности, жидким огнем разливаясь по венам. Поцелуй становился все более глубоким и страстным. Обжигая, возбуждая. Хрипло застонала, не в силах сдерживаться.

Схватилась за его рубашку, отчаянно пытаясь нащупать шнуровку, но в итоге просто бессильно уцепилась за ворот. Какая разница? Пусть остается. Это не имело значения. Ничто сейчас не имело значения, кроме иступленного, сводящего с ума вожделения. Кажется, он считал так же. Подрагивающие пальцы судорожно смяли подол платья, рывком задрали до талии, и сиятельный, поднял меня, подхватив обеими руками под ягодицы.

Стиснула ногами его бедра, запустила пальцы в волосы, густые, короткие, слегка оттянув голову мужчины назад, и выгнулась в нетерпении. Он все понял без слов. Наклонился, поцеловал грудь прямо через ткань платья, а потом выпрямился, снова вдавливая меня в каменную кладку.

— Смотри на меня, — шепнул, лихорадочно блестя потемневшими глазами. — Не отводи взгляда. — Дождался отрывистого ответного кивка и ворвался в мое тело.

Комната начала вращаться, а потом и вовсе исчезла.

— Смотри на меня, — последовал новый приказ, и я снова подчинилась.

Мы жили в едином ритме и, кажется, даже стонали одновременно. Я слышала, нет, чувствовала, как неистово бьется сердце Саварда. Каждым яростным мощным рывком, каждой настойчивой лаской и оставленной на моем теле меткой он точно утверждал: «Моя… Моя».

А я с готовностью раскрывалась ему навстречу, тихо вскрикивала от ослепительных, почти болезненных вспышек удовольствия, безмолвно отвечая: «Твоя, только твоя… Здесь и сейчас… Всегда».

Движения мужчины стали быстрее, резче, и я потеряла ощущение времени и пространства. Кто мы, где мы? Существуем или нас уже нет? Что-то тяжелое и горячее пульсировало в груди, готовое вот-вот взорваться на тысячу мельчайших осколков.

Савард протяжно застонал, последний раз погружаясь в меня. Дыхание сбилось, и я перестала быть, окончательно отпустив себя за грань.