Право на счастье

Но я не могла себе позволить ни отдохнуть, ни просто расслабиться. А уж тем более показать, что устала. Только не сейчас. Я добралась до храма, но самое главное ждало впереди — напряженная, непростая беседа с хозяйкой Сэйти Аэрэ, в которой, судя по всему, определится моя судьба и дальнейшая жизнь.

С трудом отлепилась от постамента, выпрямилась, расправила плечи и тут же почувствовала волну сдержанного одобрения, пришедшую со стороны кристалла.

Я не представляла, как надо обращаться к богине, как вообще разговаривать с этой сверхъестественной сущностью, поэтому просто сделала шаг вперед и учтиво склонила голову в ответ на приветствие.

Глаза Проклятой по-прежнему были закрыты. На лице не дрогнул ни один мускул, оно оставалось все таким же отстраненно-спокойным, словно высеченным из удивительного в своем совершенстве камня. Но я не сомневалась — она все видит, слышит и замечает.

— Вы назвали меня последней додолой, — голос предательски дрогнул, выдавая внутреннее смятение. Судорожно сглотнула и продолжила более уверенно: — Насколько я помню, ею считала себя Наталья Влад… Нэталина.

При чем здесь я?

Молчание…

Хорошо, попробуем по-другому.

— Десять лет назад вы спасли наиду Игерда Крэаза и велели привести в храм одаренную из ее рода. Для чего?

Молчание…

— По словам Кариффы, помощь родственницы требуется для проведения ритуала посвящения в жрицы, но сомневаюсь, что именно это ваша истинная цель.

Запнулась, поняв, что начинаю терять терпение и мои слова прозвучали если и не грубо, то недостаточно почтительно.

Неизвестно, как расценит подобную несдержанность богиня."

"Смешок?.. В напряженной тишине, царившей в храме, я отчетливо уловила короткий довольный смешок!

— Умная девочка. Сразу догадалась?

— Почти, — улыбнулась вежливо. Подождала несколько секунд, но Проклятая, обронив пару фраз, снова замолчала. — Я не Кателлина, и если вы полагали, что придет она…

— Нет, — прервали меня, даже не дослушав. — Настоящей Кателлине здесь нечего делать. Мне нужна ты, Екатерина Уварова.

— Зачем? — уточнила глухо.

Ну вот, кажется, я опять нервничаю. Резко выдохнула и спросила уже спокойнее: — Чего вы от меня хотите?

— Произнеси мое имя!

— Что?

Я подсознательно готовилась к любой неприятности, самому неожиданному требованию. Вот сейчас меня, как обычно полагается в таком случае, призовут спасти мир. Потребуют пожертвовать жизнью «во имя и для» или предложат отдать мою особо ценную кровь — всю, до последней капли. Но эта просьба оказалась совершенно неожиданной.