Право на месть

— Только не закрывайся, прошу тебя… Хотя бы от меня.

Но и без того ошеломленная последними событиями Имельда Эррано только махнула рукой, когда дверь спальни затворилась за обоими.

Сон не шел, а близости кроме той, чтобы быть просто стиснутой стальной хваткой, не требовалось. Просто лежали в темноте, застыв как каменные изваяния. За два часа Ронард не проронил ни слова, и лишь когда я начала проваливаться в сон, услышала:

— Мне Нердес тоже прозвище дал. Хъёрн. До сих пор не знаю, что значит. Но тот с детства убедил, что очень обидное.

"И Ронард стал говорить. О смерти их общего отца, прежнего императора Крондеса. О том, как детские, а потом и подростковые жестокие стычки прекратились на ровном месте с коронацией Нердеса. Последнюю фаворитку Крондеса и мать Ронарда по совместительству, новый император на дух не переносил, но сумел отделить личную неприязнь от кровных уз и не перенес ее на сводного брата. Наоборот, разглядел, приблизил.

Я слушала, не перебивая. И лишь когда он замолчал под утро, осторожно поделилась тем, что мучило весь день.

— Но ведь его не нашли… Может, еще есть надежда? Греттен мог бы узнать, все ведь когда-нибудь спят… Нельзя ведь знать наверняка.

Ронард осторожно сдвинул меня, освободив свою грудь. Выпустил немного белой магии и в темноте на коже у сердца вспыхнул сложно начерченный знак. Я его узнала, у меня был похожий. Сигил, родовая печать. У рес Данлавин они, оказывается, тоже были; я даже не подозревала.

— Можно, Ардина. Я это знаю точно.

Вот и все. Его светлость, в отличие от меня, не тешил себя иллюзиями. Просто знал. Я не сдержала слез, уткнулась обратно, прошептав:

— Что теперь будет дальше?

— Дальше будем мы, — уверенно ответил Ронард, целуя в макушку. — Что еще остается?

И-Н-Келаты было не миновать. Не только потому, что она лежала практически на прямой между Корсталией и Пустошью. Можно было двинуться и через Лунсар, так путь даже короче, хотя дороги сильно хуже.

Император Аландес рес Данлавин. У меня это в голове не укладывалось.

Самовлюбленный, мелочный, злопамятный, мстительный гад. Полная противоположность собственному отцу, дяде, такой мягкой и нежной императрице-матери Анневьев. Из всех интересов только власть, постель и вино. Он же просто уничтожит все, что создавали его славные предки.