Право на месть

У меня глаза на лоб полезли, когда прохладный язык прошелся по тем жарким местам, где я его точно представить не могла. Куда там тем уже почти целомудренным снам! Такого в беатиных романах точно не было, а, значит, и в моих фантазиях не откуда было возникнуть…

Жалела? Нет. Боялась? Больше нет… Сейчас все было правильно.

Если сам Скоген одобрил, а манс так неосмотрительно оставил обоих наедине, то кто сможет возразить? Самакона, повернутая на соблюдении чести? Так сиятельной Элмас здесь нет. А если бы и была, то через две недели я выполню условие Хозяина, высажу это странное семечко в Пустоши и клятва Леса Самаконе о «браке во имя мира» станет недействительной.

Ронард лишь притушил огонь, не переходя черту и не позволяя ему разгореться с новой силой. С неохотой вынырнул обратно, целуя в пылающие щеки. Впервые за последние две недели мы ночевали в нормальной постели и выползать из нее ужасно не хотелось.

"Если я и переживала, что по моему лицу каждый сразу поймет, что было этой ночью, то напрасно. Мекса этим утром за завтраком выглядела как сытый и выспавшийся довольный манс. У Хельме глаза были как плошки и весь он был какой-то тихий и прибитый. А Сойра… У Сойры будто раскололась и отваливалась потихоньку с лица каменная застывшая маска, а из под нее проглядывало живое любопытство ко всему: к утренним лучам солнца, к цветастому ковру, по которому она, прислушиваясь к новым ощущениям, шла босиком.

Греттен, прошатавшийся где-то всю ночь, прыгнул ей на колени и Сойра громко всхлипнула, тут же зажав рот от своей несдержанности. Поколебалась некоторое время, но все же протянула руку над столом, чтобы все увидели.

Но на этом все ночное волшебство закончилось. Как бы ни хотел говорить Ронард о вечерней встрече с наследником, по злому стечению обстоятельств оказавшемуся здесь же, но пришлось. По указу императора лесные жители не могли пересекать границу. И для Мексы выехать из пограничной Тьелы вглубь Империи не представлялось возможным.