Право на месть

Ворота были заперты, пропускали по одному человеку раз в пять-десять минут через маленькую калитку, в большинстве случаев их же выпускали обратно в толпу — негодующих, орущих. Впрочем, тут же взводились курки у солдат на городских стенах и желание буянить у получившего от ворот поворот немедленно стихало.

Ронард не стал церемониться, оттеснив щитом от калитки беснующуюся толпу:

— Именем императора! Пр-ропустить! — прорычал он охране.

Если уж самаконцы чуть по струнке не вытянулись от командного голоса, то охрана и подавно смешалась, но калитку все же отворили, пропуская нас четверых внутрь города.

На рядовых охранников это подействовало, зато внутри открылась еще более неприглядная картина. Город за воротами просто кишел военными. Тех бедолаг, которым посчастливилось попасть внутрь, досматривали и допрашивали самым тщательным образом, раздевая чуть не догола и потроша тюки.

— Вы, двое, — тут же подошел какой-то офицер, без всякого почтения указав подбородком на Ронарда и меня. — Имперцы? Документы.

Последнее он рявкнул в сторону привратников. У Ронарда потяжелел взгляд, заострились скулы. Да, арна Шентию, брата императора, народ не обязан знать в лицо. Он не публичная личность и всю работу, на которой держится безопасность страны, по большей части осуществляет без громких речей и запоминающихся визитов. Да и в подчинении у него отборные маги-боевики, а не эта безмагическая шушера на окраине страны.

Офицер либо империалов давно не видел, либо возомнил себя местным начальником.

— Арн Шентия, — процедил Ронард, даже не надеясь на то, что признают в лицо. — Мои люди пойдут со мной. И унварты тоже. С дороги.

— Ага, а я сам император! — всплеснул руками офицер, насмешливо разглядывая наши самаконские одежды.

Кажется, у нас у всех одновременно заплясала магия на руках, но даже Ронард не успел ничего сделать, как воздух со свистом рассекла черная плеть, отрезая от нас слишком рьяно бросившихся по приказу начальника рядовых в стандартной серо-зеленой форме. Следующая плеть обвилась вокруг самого офицера, лишив того возможности двигаться.