Право на месть

.

Его светлость лишь покачал головой, уголок рта болезненно дернулся.

— Тело — ерунда, пустое… Ардина, не доверяй богам. Всегда помни, кто ты. Их коварство в том, что помимо добровольно принесенной жертвы, что бы это ни было, человек еще обязательно потеряет часть себя. Отказываясь от своих убеждений, принципов, от того, что ему дорого или от той истины, что считал непоколебимой…

Ронард замолчал, собираясь с мыслями, ему явно было тяжело. Он не выглядел неуверенным в себе или слабым духом, но будто что-то надломилось.

Проклятая ты тварь, Сагарта… Я прекрасно поняла, о чем он. Богине нужен был мой Свет Изначальный, но она облекла это совсем в другие слова, заранее зная, что́ я потеряю вместе с белой магией. И потеряла бы навсегда, поддайся я Тьме и не сумей дождаться возвращения Света.

— Я создал чудовище, Ардина. Избавил людей от одного и собственноручно вырастил и выпустил в мир другое. Я ненавидел его всей душой… Но Сагарта умудрилась забрать и это чувство. Лишила ненависти. Оставила лишь пустоту и осознание, что чудовище теперь я.

И ты тоже станешь меня им считать, но все равно должна узнать, чего ради жертвовала своим Светом…

Не желая слышать, замотала головой, прижала к его губам пальцы.

— Не хочу знать, — быстро прошептала я. — Что бы Вы ни сделали, ей это больше не удастся… Она уже пыталась отнять у меня самое дорогое. А потом… Потом я сама от этих чувств отказалась, Вы тоже должны знать… А осознала и пришла в ужас, только когда Свет внезапно вернулся… Но, может, это не козни высших, а такое их испытание, я не знаю…

Ронард бережно отвел мои пальцы, легонько поцеловав кончики.

Спросил тихо:

— Что, кроме Света, Сагарта хотела забрать у тебя?

Я не выдержала прямой взгляд, опустила голову, щеки снова залило краской, вырвала руку.

Да, между нами обжигающая страсть. Да, трепетная нежность тоже. Да, обоюдное влечение. Но признаться в главном? В том, что гораздо выше низменного и преходящего телесного… Я никому такого не говорила, себе самой-то не сразу поверила.

Страшно получить в ответ молчание или, того хуже, сочувственный взгляд… Да к гроршам. Это же Лес. Я подняла глаза, всмотрелась в темно-серый омут.

— Мою любовь к Вам. К тебе…"

"Вот. Сказала. Замерла, вглядываясь в застывшее лицо, мучительно пытаясь отгадать реакцию на смелые слова. Глаза первыми выдали: посветлели, Ронард моргнул ошеломленно, настороженность сменилась поначалу хрупкой нечаянной надеждой, затем осознанием услышанного.