Право на месть

Ронард спешился с коня — в Лесу этого не уважали, и вошел в сумрак налегке.

Лес не любил чужаков, а тем более людей. Еще больше не любил людских магов. В Лесу была своя сила, древняя, самобытная, давным-давно ушедшая вразрез с человеческой. Лес был пропитан ею, как сочный слоеный пирог.

Черные голые стволы, уходящие в небо, мертвая земля. Все именно так, как виделось наблюдателям на турнире, другого Леса он не знал. И к этим деревьям не хотелось прикасаться голой рукой, не говоря уж о том, чтобы присесть на черную листву, устилающую почву, и отдохнуть.

Вроде опять снилась Ардина. Мельком, тут же исчезая. Никак не удавалось задержаться в мимолетном ускользающем видении. Ни зелья, ни кроветворящие корешки крюттаге уже не помогали. Ронард чувствовал, что слаб, позорно слаб. Да, вся его магия при нем, но чего она стоит, когда даже на лишний взмах рукой сил нет?

— Шшшшь… чужак…

— Шшшшь… слабый…

— Возьмем?

— Вкусный, наверно, столько мяса…

— Сухое, отсюда запах чую…

— В болотной воде отлежится пару дней, шшшшь…

— Тогда да, шшшшь… Сейчас возьмем?

Невидимый шепот раздавался со всех сторон.

— Шшшшь, еще и маг… Долго не продержится…

— Да-аа… мясо… шшшшь…

Шепот был не прост, Ронард почувствовал, как проникает что-то чужое в разум, обволакивает. Он встряхнулся и опалил белой магией окрестности.

— Jeg har kommet til eieren av skogen, og jeg vil snakke med ham, — требовательно и громко произнес он ритуальную фразу и повторил на общем. — Я пришел к хозяину Леса и желаю говорить с ним.

— Шшшшь, злой…

— Потом съедим, шшшшь… унварты ведь побрезгуют, все равно нам достанется, шшшшь…

Ничего не происходило с минуту. Затем заскрипело черное дерево, ствол его разбух и треснул, а из его чрева вышла сухонькая старушка с пожухшими желтыми стеблями на голове вместо волос.

— Совсем слабый, — резюмировала она, внимательно осмотрев Ронарда. — Пей.

Ронард уклонился от берестяной чаши с неведомым содержимым.

— Пей, — зашуршал вокруг Лес и Ронард понял, что другого способа войти в настоящий Дикий Лес нет.

Он приложился к горькому зелью, с трудом подавив все защитные инстинкты.

— Вот и молодец, — довольно кивнула дриада. — А теперь — спи.