Право на любовь

 – Внизу в машине. Как будешь готов, постучи в стекло. Тачка тут у вас одна такая, точно не ошибешься.

Паренек кивнул, а затем вдруг спохватился:

– Давайте я с мамой поговорю. Может, она разрешит у нас остаться?

Все же дети, выросшие среди войны, совсем другие. Если они не становятся озлобленными и жестокими, они вырастают сильными и отзывчивыми личностями, умеющими искренне сопереживать. Мне повезло наткнуться именно на такого, хоть и маленького, но уже мужчину. Даже стыдно стало за свою ложь.

– Нет, друг. Я в машине лучше.

Консьержка проснулась и охнула, увидев меня на лестнице.

– Доброе утро! – зло рявкнул женщине, выходя на улицу.

Она выскочила следом, но так ничего и не сказала.

Только возмущенно открыла рот и тут же закрыла его обратно, походу, осознав, что ее ошибка – уснула на рабочем месте.

Тихо включив музыку в машине и выключив свет, прикрыл глаза. Сна нет совершенно, зато есть масса дум, которые надо распихать по углам в голове.

Маленькая жертва во имя высшей цели… Ну да… Иначе ведь никак.

Закурив очередную сигарету, открыл окно, впуская в салон свежий холодный воздух.

– Нужно взять себя в руки, – напоминаю своему отражению в боковом зеркале. – Эмоции тебе не помогут, Малахов.

Потом, когда все закончится, я приду на могилу своей семьи и расскажу жене и детям, что сделал все, что было в моих силах. Не сейчас. Еще не время.

Вышел, побродил по двору. Холод пробрался под футболку, остужая пыл и ярость. Все улеглось. Почувствовав ставшую привычной за этот короткий срок пустоту, выдохнул и вернулся в тачку, а на рассвете мой новый знакомый, у которого я даже имени не спросил ночью, постучал в стекло, как мы и договорились.

– Рано ты. Доброе утро, – поздоровался с парнишкой.

– У меня мама на смену сейчас уйдет. Она у нас в больнице медсестрой работает. Так что я привычный. Сказал, что буду ночевать у друга, и спокойно ушел, – объясняет он.

– Понятно. Поехали? – получив утвердительный кивок, завел машину.