Правильный лекарь. Том 10

Мне надо чем быстрее, тем лучше, создать учебник, а потом уже буду готовить «издание второе, дополненное».

Я настолько углубился в работу, что совершенно случайно заметил, что глажу периодически Котангенса, который каким-то чудом втиснулся рядом со мной в кресло. Как отец открыл дверь и вошёл в комнату, я не слышал вовсе. Поэтому, когда его голос прозвучал довольно громко рядом со мной, я подпрыгнул от неожиданности и чуть не сел на рыжего. Тот возмущённо сказал короткое «мя» и решил покинуть опасную для здоровья дислокацию.

— Саш, ну оторвись ты наконец! — требовательно сказал отец. — Как тебе торт?

— Очень красивый, — сказал я, глянув мельком на кулинарный шедевр и снова уткнулся в текст.

— Ты цветы купил Насте и Маме? — снова вклинился в мои мысли голос отца, который никуда не собирался уходить.

— Насте и Маме? — растерянно переспросил я, пытаясь разгрызть металлическую авторучку. — Куплю, когда поеду за Настей.

— Смотри, не забудь, — сказал отец и пригрозил пальцем, пока я снова не опустил взгляд в свою писанину.

— Хорошо, пап, — улыбнулся я. — Сделаю, спасибо.

Отец горестно вздохнул и пошёл на выход. Котангенс запрыгнул на кровать, возмущённо и обиженно посмотрел в мою сторону и занялся важным делом — вылизывать свои драгоценности от Фаберже. Я усмехнулся и продолжил заниматься книгой.

Это хорошо, что я догадался себе будильник поставить, а то так и сидел бы допоздна, не вспомнив про цветы. Вспомнил цветочную лавку по пути, заехал туда до того, как приехать к Насте. Чтобы она их не увидела раньше времени, положил на самое заднее сиденье.

Когда Настя открыла дверь, я потерял дар речи. Она выглядела очень стильно, изысканно и в то же время без перебора в украшениях и макияже.

— Ох! — только и смог я произнести.

— Что? Что-то не так? — взволнованно спросила она и метнулась к зеркалу.

— Да нет, наоборот, всё очень даже так! — успокоил я её. Ты готова?

— Морально — нет, — хмыкнула она. — Но я об этом больше никому не скажу.

— Я тоже, — улыбнулся я. — Поехали.

Когда мы с Настей поднялись на крыльцо нашего дома, дверь распахнулась сама.

Точнее её распахнул Пантелеймон, облачённый в праздничную ливрею. У него был такой довольный вид, словно ему наконец-то попалась рыба его мечты. Даже Маргарита прихорошилась и над причёской поработала. Родители тоже были при параде, словно собирались к императору с официальным визитом. Единственное, чего не было, это кокошников и каравая с солонкой, зато были искренне приветливые лица и жизнерадостные улыбки.